Она была все так же красива. Лисицу словно обнимал яркий лунный свет. Кожа светилась. Глаза сверкали. Зимний ветер разметал волосы по бледным щекам. А за спиной девушки вились призрачные хвосты. Джихун успел было подумать, как бы кто этого не увидел, но потом луну заволокли облака, и она снова стала самой обычной школьницей. Однако для него она никогда не была обычной.
– Ты настоящая? – выдохнул Джихун, не веря собственному разуму. В последние пару месяцев голова не раз его подставляла.
– Джихун-а.
Он поднял руку, останавливая девушку. От ее красивого и спокойного голоса – такого знакомого – перемешались все мысли в голове.
– Давно не виделись, – наконец выдавил он.
Миён кивнула.
– Я не знаю, почему ты уехала, и не хочу знать. – Джихун всеми силами старался сохранять спокойствие. – Но мне нужна твоя помощь. Хальмони очень плоха. – Парень внимательно следил за ее лицом, но оно оставалось бесстрастным. – Врачи не могут понять, почему она так долго не просыпается. Мозговая активность у нее в норме, сердце – сильное. Шаманка, которую я привел, сказала, что в хальмони скопилась темная энергия, как будто ее кто-то проклял.
Миён покачала головой:
– Это не проклятье.
– Тогда что это? – закричал Джихун, и от вопля у него закружилась голова. – Скажи, Йена что-то с ней сделала?
Миён шагнула вперед.
– Стой! – В груди поднялся жар, шар огня, который так и рвался наружу.
Миён застыла на полпути.
Джихун прижал пальцы к вискам; перед глазами у него плясали пятна. Не самое удачное время для приступа. Он два месяца ждал этого разговора. Ему нужны были ответы, пока Миён вновь не исчезла.
Ноги задрожали и подкосились, и Джихун упал на качели, пытаясь восстановить дыхание. Кожа покрылась потом, несмотря на зимний мороз. Парень досчитал от одного до десяти, а потом в обратную сторону.
– Тебе плохо? – Миён все еще стояла в метре от него, точно боялась приближаться.
– Все хорошо, – пробормотал Джихун.
– Джихун-а, – произнесла она, и ему стало больно оттого, насколько привычно звучал ее голос.
– Что ты вообще здесь делаешь? Разве тебе не нужно охотиться? – выплюнул он. – Или ты решила, что уже нашла себе идеальную жертву?
Миён смотрела на него отсутствующим взглядом, и ему следовало бы встревожиться. В одну передрягу он уже угодил, так зачем было подстрекать ее? Но он верил, что она ему не навредит. Даже сейчас Джихун в это верил.
– Я не… – начала было девушка, но тут же поджала губы, да так, что они побелели.
Джихун хотел добиться от нее ответа, но знал, что это бесполезно. Миён всегда поступала как хотела. И пойдет она охотиться или нет – его этот вопрос не касался. Парень прижал пальцы к вискам, чтобы ослабить пульсирующую боль за глазами.
– Не похоже, что дела у тебя идут хорошо, – сказала Миён.
Ему не хотелось, чтобы она видела его в таком состоянии.
– Думаешь? Мою жизнь разрушила девчонка, которая говорила, что я ей дорог, а потом исчезла. Хальмони лежит в больнице, счета растут, потому что ресторан закрыт, а у меня – проклятая мигрень. Тебе бы было хорошо?
Боль нарастала. Еще чуть-чуть – и у него снова начнется приступ. Только не сейчас, только не перед Миён.
– Мне уйти?
Джихун молчал. Его так и раздирало ответить «нет» – но ведь тогда Миён поймет, что она все еще ему дорога. Однако и «да» он сказать не мог – парень не хотел, чтобы она уходила.
– Я не знаю, как с тобой говорить, – произнес Джихун вместо этого. – Не знаю, как находиться рядом.
– Я не жалею, – прошептала Миён.
– Что вернулась?
– Что люблю тебя.
Она впервые произнесла это вслух. Слова комом встали в горле.
Миён не сводила с Джихуна глаз, пока тот силился осмыслить ее признание.
– Я не хотела этого признавать… прежде. – Девушка замолчала, не решаясь ворошить прошлое. Но потом поняла, что хотя бы один раз должна это озвучить. – Благодаря тебе я впервые в жизни почувствовала, что могу быть свободна, могу забыть о своих проблемах. И я испугалась. Всю жизнь мною управлял страх. И ты страдаешь, потому что я все еще не научилась забывать и отпускать.
– Думаешь, я тебя теперь прощу, раз ты решила мне об этом рассказать?
Миён отпрянула при виде злости в его глазах. Луна выглянула из-за заслонявших ее облаков, и на качели упал луч света. Словно разделил миры Джихуна и Миён.
Луна звала лисицу, убеждала перестать себя контролировать. Однако вместо того, чтобы выпустить наружу чудовище, луна лишь дала волю словам, таившимся в сердце девушки.
– Я никогда не хотела причинять тебе боль.
– Что ж, не вышло. Я постоянно терплю боль, но я слишком устал, чтобы сердиться.
– Прости, – проговорила Миён.
– Я хочу тебя простить, – признался Джихун.
Поддавшись порыву сердца, Миён сделала шаг вперед, в косой луч лунного света. Мышцы охватила боль. И одновременно с ней Джихун тоже содрогнулся: его настигли отголоски ее боли.
