Брун умолк, опустил голову на подушку, глядя на ее затылок. Мокрые волосы казались совсем черными, маленькое ушко — белым, как лед. Он вздохнул и прижал ее к себе сильнее.
Брун проснулся утром сам, приоткрыл глаза. Эльза сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами, и смотрела в окно. Серое зимнее утро размывало краски, бросало глубокие синие тени на простенькую обстановку гостиничного номера. Эльза надела его свитер, слишком большая пройма сползла с плеча. Каштановые волосы высохли и чуть завивались на концах. На внутренней поверхности бедра отчетливо выделялся след укуса — две красные отметины с синей каймой.
В ее сумочке запиликал мобильник, и Эльза спрыгнула с подоконника, прошлепала босыми ногами по полу, выключила телефон. Брун через полуприкрытые ресницы наблюдал, как она стащила его свитер, оставшись только в черных трусиках, аккуратно повесила его на спинку стула. Надела гостиничный халат и подошла к кровати. Брун закрыл глаза плотнее.
Эльза села рядом, легонько провела ладонью по небритой щеке. Вздохнула. Пригладила его брови пальцем, потом медленно очертила губы.
Он открыл глаза, и Эльза убрала руку, улыбнулась.
— Ты сегодня быстро проснулся, — сказала она, вскакивая с кровати. — Вставай. Я позвонила вниз, тут подают завтраки только до десяти. Есть твоя любимая овсянка. И принеси, пожалуйста, мою одежду. Я сама побоялась выходить к людям — мало ли… Что? — она остановилась, глядя на Бруна. — Почему ты так странно на меня смотришь? Мне помолчать? Ты с утра не в духе?
— Нет, — он покачал головой. — Не молчи.
— Принеси мне еще сок, — попросила она. — Только соли туда не жалей.
Брун надел второй халат, который едва доходил ему до середины бедра, попробовал засунуть ноги в гостиничные тапки, но в итоге пошел босиком. Выйдя из номера, он закрыл за собой дверь и прижался к ней лбом. Стукнул кулаком по стене.
— Ты в порядке? — крикнула Эльза из комнаты.
— В полном, — пробормотал Брун.
Айседора встретила их в дверях кабинета, махнула рукой, указывая, куда поставить коробку с письмами.
— Итак, — сказала она, устраиваясь в кресле за роскошным столом, слишком высоким для ее хрупкой фигурки. Кудрявая лиловая голова торчала над столешницей, как капуста. — Что вы узнали?
Эльза протянула ей список имен с пометками.
— Это женщины, с которыми ваш покойный супруг имел романтические отношения, — сказала она. — По крайней мере, те из них, с которыми он переписывался. Я разложила письма по адресам отправителей.
Айседора покосилась на список, но даже не стала брать его в руки.
— А что та, Маржета.
— Маргери Слоушицка скончалась, — ответил Брун. — У нее также был роман с вашим супругом.
— Интрижка, — поджала губы Айседора. — Как она умерла?
— Остановка сердца, — сказал Брун.
— Что в ее письмах?
— Их не было, — соврала Эльза.
— А что с тем кольцом?
— Кольцо вашему мужу подарила Маргери, как вы и говорили.
Айседора скривилась.
— И это все? — спросила она.
— Вам мало? — удивилась Эльза. — Я особо отметила тех, в чьих переписках вы найдете кучу пикантных подробностей. Вам хватит информации на несколько томов. Там список на двадцать человек.
— Если бы вы работали лучше, то знали бы, что они даже не люди, — заметила Айседора, поправляя сиреневый локон надо лбом. — Алексу нравилось забавляться со зверюшками. Как и вам, похоже, — хмыкнула она, окинув Бруна быстрым взглядом.
— Кольцо было снято с правой руки Бальтазара, — сказал Брун хмуро и, не удержавшись, добавил: — Возможно, вы сильно продешевили с его ценой. Останки этого вампира почитаются в церквях второго пришествия как святыня.
— Может, для разнообразия сообщите мне что-нибудь приятное? — поинтересовалась Айседора, сцепляя пальцы.
— В вашей коллекции больше нет ничего вампирского, вы можете быть спокойны. Если даже вампир и заходил в хранилище, то, скорее всего, искал руку Бальтазара.
— Зачем она ему? — удивилась старушка.
— Она всем нужна позарез, — вздохнул Брун, незаметно потрогав правый карман, оттопыривающийся от черной руки.
— Боюсь, вы не отработали вторую часть гонорара, — процедила Айседора. — Я хотела получить информацию о Маржете. А вы рассказываете мне про какие-то оторванные конечности.
— Зачем вам именно она? — спросила Эльза. — Маргери умерла, не надо тревожить ее дух.
— Сомневаюсь, что у этой блудливой кошки была душа, — фыркнула Айседора. — Может, она умерла в нищете? — спросила она. — Всеми покинутая, позабытая…
— Ваш муж любил ее? — брякнула наобум девушка. — Он носил ее кольцо, да? Именно поэтому вы решили его продать сразу же после кончины вашего супруга?
— Что вы несете! — возмутилась Айседора.
— А от чего, кстати, он умер? — задумчиво спросил Брун.
— Выметайтесь! — выкрикнула старушка, дряблые щеки затряслись. — Оскар!
— Сначала гонорар, — сказала Эльза.
— Еще чего!
— Тогда я сама напишу книгу о вашем супруге! — заявила девушка.
— Вот как, значит, — сузила глаза старушка. — Собираетесь опорочить мое честное имя!
