— Пройдемте ко мне, — он взмахнул рукой в сторону стены, откуда скалились чудовища. Приоткрытая дверь вела в непроглядно темный коридор. — Ваш… спутник пусть подождет здесь.
— Нет, он мой охранник, — сказала Эльза. — Дело в том, что вам может быть опасно находиться со мной наедине.
Марк жадно посмотрел на ее губы.
— Я счел бы за честь… Мне это не навредит. Я — избранный. У меня и справка есть.
— Она не станет никого кусать, — вмешался Брун. — Просто расскажите Эльзе про вашу веру.
Марк даже не взглянул на него. Он взял Эльзу под локоть и повел к алтарю, куда падали красные и синие лучи витражей, смешиваясь и пересекая друг друга. У центрального окна журчал маленький фонтанчик, бордовая жидкость била густой струей и пузырилась грязной пеной у каменных краев чаши.
— Люди зовут их вампирами, мы же почитаем за богов. Они всесильны, прекрасны, бессмертны…
— Точно бессмертны? — спросил Брун, вырастая за спиной Эльзы угрюмой скалой. — Я вот слышал, что одного убили. Бальтазар его звали, кажется.
— Он сошел в этот мир, чтобы даровать вечность избранным, — ответил Марк, глядя на Эльзу. — Низшие воспылали ненавистью, их звериные сущности, источающие злобу и зависть, восстали против первого великого.
— Оборотни что ли? — уточнил Брун. — То есть первого вампира замочили оборотни?
— Вы уверены, что хотите присутствия этого зверя?
Эльза кивнула, и Марк, вздохнув, продолжил:
— Они не могли его убить, это невозможно — убить бога. Он — сама вечность, сердце его — исток всего, руки держат мир в колыбели. Но звери разорвали его на части и разнесли по всему миру.
— Значит, убили, — хмуро возразил Брун.
— Он жив. И однажды снова явится в наш мир. Даруя свою плоть и кровь, мы, его избранные дети, тоже сравняемся с богами.
— Типа как причастие наоборот? — спросила Эльза.
— Звери разорвали плоть бога и оросили его кровью землю, — ответил Марк. — Вкусив плоть и кровь своих детей, бог вернется.
— Круто, — мрачно ответил Эльза. — Только я все равно не поняла, как он это сделает, если его растащили по частям.
Марк взял ее за руку, потянул за собой, поглаживая запястье.
— Взгляни же, Эльза, отмеченная благословенным поцелуем одного из вечных, — прошептал он, присвистывая, как змея.
Девушка склонилась над одиноким прямоугольным постаментом. Под толстым стеклом, на красном бархате лежало что-то черное.
— Ребро Бальтазара, — выдохнул Марк, и Эльза поморщилась от запаха лука. — Великая святыня нашей церкви.
Он повернулся к Эльзе, увлеченно рассматривающей ребро, осторожно обхватил ее талию, стал теснее, выворачивая шею. Эльза повернула голову и едва не ткнулась губами в набухшую вену.
— Нам пора, — сказал Брун и выдернул Эльзу за руку из объятий пастыря. Он быстро пошел к выходу, так что девушке пришлось бежать, чтобы поспевать за ним.
— Пройди свой путь до конца! Ты станешь равной богам! Вечной! — выкрикивал мужчина им вслед. — Бог уже испил твою кровь, Эльза! Отдай же и жизнь! Сделай это прямо сейчас! Выпей мою кровь — и станешь богом!
Эльза обернулась на ходу. Пастырь упал на колени, разорвал на себе черную сутану, запрокинул голову, подставляя шею. Багровые лучи стекали по его бледной коже, как кровь.
— Куда ты меня привел? — всхлипнула Эльза, когда они выбежали на свежий воздух. — Еще немного, и он бы мне насильно свой кадык в рот запихал.
Брун молча провел ее к машине, сел за руль.
— Это сборище больных фанатиков! — она пристегнула ремень безопасности. — Давай лучше съездим к каким-нибудь сусликам, или кто там еще в спячку впадает. О, ежики!
Брун нажал на газ, вырулил с парковки, оглядываясь в зеркало заднего вида.
— Куда ты смотришь? За нами следят? — оглянулась Эльза. — Там волки?
— Я смотрю в зеркало, чтобы не врезаться в фонарь, — ответил Брун. — Я хочу кое-куда заехать. Вчера не спалось, я полистал блокнот Дробовицкого и узнал одну картинку. Я видел ее в детстве.
— Тебе — и не спалось? Верится с трудом, — покачала головой Эльза. Брун хмуро на нее глянул. — И что там? Это далеко? — спросила она.
— Часов шесть ехать. Дорога не близкая. Так что прошу тебя, не делай ее еще более долгой. Помолчи.
Эльза дернула плечом и отвернулась, уставившись в окно.
— Эта твоя бывшая, Диана, кое в чем права. Ты ужасно грубый.
Брун сцепил зубы, протянул руку, скрючив пальцы, точно желая придушить Эльзу, но в итоге положил ладонь на рычаг скоростей.
— Так куда точно мы едем? — спросила она. — Я смотрю, ты повернул на западную трассу. Мы что, доедем до моря? Брун! Я не была на море лет сто!
— Тебе всего девятнадцать, — вздохнул он. — Да, мы едем на побережье. Знаешь такую деревушку — Чика-Марина?
— Я там никогда не была, — сказала Эльза. — Какой рисунок из блокнота ты узнал?
— С кошкой.
Эльза, вынув блокнот из сумочки, быстро нашла нужную страницу.
На карандашном эскизе вокруг костра плясали звери. Тщательнее всех была прорисована большая кошка, сжимающая в пасти оторванную руку.
— Это рисунок со стен маяка. Мы часто отдыхали в той деревушке летом, когда я был маленький. Мама рассказывала сказку, будто там когда-то сожгли темного бога.
