— Конечно, — ответил Брун. — Чему вообще тебя учили в музыкальной академии? Вот смотри. Если в паре оба люди, то ребенок будет человеком. Если оба оборотни одного вида — родится оборотень. Если человек и оборотень, то тут будут варианты. Может родиться человек, оборотень, но, скорее всего, метис. То есть оборотень, но со слабыми способностями к обороту или вообще без возможности полной трансформации.
Эльза задумчиво на него посмотрела, ковыряясь ложечкой в вишневом пироге.
— Оборотни разных видов, к примеру, медведь и кошка, вряд ли дадут потомство. Но если оно будет, то с оборотом в одно из животных. В оба — никогда. А если метис с оборотнем, или метис и человек, или два метиса, то там вообще все сложно. Чистых оборотней все меньше, и в основном остаются те, что живут стаями.
Эльза положила ложку на тарелку с пирогом, который она едва попробовала.
— А почему ты сказал именно медведь и кошка? Эта Мари — она кто?
— Пума, — ответил Брун.
— Она тебе нравится? Вы встречались? — спросила Эльза. К их столику подошла Марта, забрала пустую тарелку от овсянки, погладив мимоходом плечо Бруна. — Или ты имел в виду Марту? — уточнила она, когда официантка отошла.
— Никого я не имел в виду, — ответил Брун, — просто привел пример.
— Но именно кошку. Почему? Это что-то подсознательное…
Брун откусил пирог, пристально глядя на Эльзу.
— Ты ревнуешь, — сказал он, довольно улыбнувшись.
Эльза фыркнула, отпила томатный сок.
— Точно ревнуешь, — осклабился Брун.
— Не выдумывай, — ответила Эльза. — Меня эти вопросы вообще уже не касаются. У вампиров ни любви, ни тем более детей не бывает, — сказала она, снова отвернувшись к картине с маяком.
— Слушай, кончай уже хандрить! — возмутился Брун.
— Тебе-то что? — пожала плечами Эльза.
— Мне больше нравится, когда ты веселая, — сказал Брун. — Хочешь, пойдем по магазинам?
Эльза даже не повернулась.
— Опера? — предложил Брун, поморщившись. — Кино? Бильярд? Клуб?
— Клуб? — оживилась Эльза. — На дискотеку? Брун, я сто лет не танцевала!
— Вот и отлично, — пробормотал он, доедая пирог. — Я тоже.
Ритмы дискотеки стали слышны задолго до того, как они припарковались у вытянутого полумесяцем здания. Оно приткнулось на самой окраине, елки подступали к стенам, заглядывали в окна, сверкающие светомузыкой.
— На рогах, — прочитала Эльза вывеску, светящуюся алым. — Мило.
— Давай еще раз обсудим правила, — предложил Брун, поворачиваясь к Эльзе. Взгляд так и норовил съехать на сетчатые чулки, обтягивающие стройные ножки. — Тебе, кстати, не холодно в этой рыбацкой сетке?
— Нормально, — ответила Эльза. — Да я помню — никого не кусать, в толпу не лезть, а в одиннадцать медведь превращается в тыкву.
— У меня режим, — ответил Брун. — Я уже должен спать. Будь внимательна. Сюда и люди заходят.
— Ты ведь со мной? — Эльза вдруг протянула руку, положила поверх его ладони. — Спасибо.
— Не за что, — улыбнулся Брун. — После оперы мне ничего не страшно.
Охранник впустил их в заведение, проводив долгим взглядом ножки Эльзы, но, наткнувшись на угрюмое выражение лица Бруна, поспешил отвернуться. Они сдали пальто Эльзы в гардероб, Брун предпочел не расставаться с курткой, в одном кармане которой лежала вампирская рука, а во втором — пачка томатного сока. Он сгреб номерок и, повернувшись к Эльзе, непроизвольно задержал дыхание. Она крутилась у зеркала в тонком золотистом платье с открытой спиной, в треугольном вырезе болтался ведьмин мешочек. Глаза сияли предвкушением радости.
— Ну что, зажжем? — улыбнулась она, беря его под локоть.
Пройдя через стеклянные двустворчатые двери, Эльза остановилась, осматриваясь.
На круглой сцене танцевали три мускулистых парня, подсвеченных красным, в подвесных клетках извивались девушки в кожаном белье. Один из парней вдруг зарычал, забил по крепким ляжкам хвостом с кисточкой. Девушки на танцполе восторженно завизжали.
— Вот он, к примеру, метис льва, — сказал Брун ей в ухо. — Видишь, метки оборотня нет. Он не может совершать полный оборот. Только хвост отращивает.
— Прикольно, — выкрикнула Эльза, пританцовывая. Она отошла от Бруна на несколько шагов, тряхнула головой, так что волосы рассыпались по плечам. К ней сразу устремились несколько парней, но одного Брун развернул еще на подходе, а двое ретировались сами, оценив крупную фигуру оборотня. Эльза танцевала, прикрыв глаза, сияя в свете прожекторов, как золотая статуэтка. У Бруна вдруг пересохло в горле, он вынул из кармана томатный сок, отпил глоток.
Он отвел взгляд от гибкой фигурки Эльзы, посмотрел на танцпол. В зале было битком народа. Разноцветные лучи прожекторов скользили по лицам, выхватывая из темноты то улыбку, то гримасу. Брун не сразу понял, что показалось ему неправильным, а когда осознал, шагнул к Эльзе.
— Нам лучше уйти, — сказал он.
— Что? — она обвила его шею руками. — Очень громко! Брун, так здорово, что мы сюда пришли!
Эльза танцевала, а Брун настороженно ощупывал взглядом зал. Почти все девушки были брюнетками, с неровно выстриженными прядями, точь-в-точь как у Эльзы. У всех, словно под копирку, глубокие квадратные вырезы.
