Лицо Эльзы вытянулось, она изо всех сил поджала губы.
— Роман Адамович, — осторожно начал Брун. — Вы ведь были социологом, специализирующимся на вампирах…
— А если вырвать клык вампира и лунной ночью воткнуть его в жабу, то в том месте, где она помрет, будет клад.
Эльза уткнулась Бруну в плечо, затряслась в беззвучном смехе.
— Над какой темой вы работали? — не сдавался Брун. — Вы знаете что-нибудь о первом вампире, Бальтазаре?
— А? Базар? Базар прямо на площади, перед черной церковью, что сгорела.
Старик уставился на Бруна безмятежными глазами, словно припорошенными пылью, как старые коврики в прихожей.
— Спасибо, — вздохнул Брун. — Мы, пожалуй, пойдем.
На крыльце Эльза задержалась, зажмурилась от сверкающего на солнце снега, сморгнула набежавшие слезы. Брун вышел за ней следом, застегнул куртку, глянул на девушку и нахмурился. Он вытер влажную дорожку на ее щеке, и Эльза дернула головой, сердито на него посмотрела.
— У тебя глаза на солнце как гречишный мед, — сказал он.
— А тебе лишь бы пожрать, — буркнула она.
— Вообще-то я пытался сделать тебе комплимент, но ты права, я проголодался. Интересно, в этой деревне есть какое-нибудь кафе?
Единственная улица деревеньки упиралась в пепелище — выжженное черное пятно посреди белого снега. На площади перед останками церкви яркими островками выделялись несколько торговых точек. Брун сунулся в одну и вскоре уже прижимал к груди бумажный пакет с логотипом фаст-фуда.
— А отчего церковь сгорела? — спросил он у продавщицы, набирая салфеток про запас.
— Так кто его знает, — ответила та, неодобрительно покосившись на желтую бирку в его ухе. Но словоохотливость взяла верх, и она продолжила. — Вспыхнула как спичка. Следов поджога не нашли, и сдается мне, то была высшая воля, — она многозначительно подняла глаза кверху. — Нашли кому поклоняться — вампирам! Сейчас голошеие новую церковь строят, у леса, да только пожертвований у них не густо, — она перевесилась через прилавок и заговорщицким шепотом добавила. — Говорят, в пожаре какая-то их святыня сгорела. Останки самого главного вампира.
— Интересно, — кивнул Брун. — Дайте-ка еще картошки среднюю порцию и томатный сок.
Сунув пакет с картошкой и сок Эльзе, он вышел на улицу, нашел свободную лавочку и устроился на ней, поставив бумажный пакет рядом.
Эльза вытащила поджаристую полоску картофеля, почесала ею клыки, потом пошарила в пакете Бруна и, найдя пакетик с солью, высыпала его в сок.
— Жаль, что у старичка деменция развилась, — сказала она. — Снова мы ни с чем. Зато я придумала новую загадку: что общего у церкви второго пришествия и медведя-оборотня? Вспыхивают мгновенно.
— Это, в общем, и неплохо, — кивнул Брун. Он вынул гамбургер, придирчиво осмотрел его со всех сторон. — А вот тебе загадка: что общего у твоей попы и этого гамбургера? Даю подсказку.
Он прикрыл глаза и с наслаждением вонзил зубы в румяную булочку.
— Брун!
— Что? — невозмутимо ответил он, прожевав. — Почему только тебе можно меня подкалывать?
— Потому что я — пострадавшая сторона.
— Ты сама сказала, что тебе не было больно или неприятно. Возможно, слегка пострадала твоя попа, но я сперва должен хорошенько ее рассмотреть, чтобы оценить ущерб.
Эльза фыркнула и демонстративно отвернулась. Брун, посмеиваясь, доел гамбургер и картошку, почти полностью проигнорированную Эльзой, вытер руки салфеткой и сказал:
— Давай проведем эксперимент.
— Знаешь, что? — возмутилась Эльза. — Хватит с меня твоих экспериментов! Ты меня еще на первом облапил!
— Вообще-то я хотел предложить тебе попробовать спалить руку Бальтазара. Но мне нравится ход твоих мыслей, — он усмехнулся и слегка толкнул ее локтем в бок. — Смотри, пепелище голое, как выжженное поле. Сектанты явно растащили церковь по досочке в поисках своей святыни. Которая — заметь — не горит, если верить легендам. Значит, или у них был поддельный Бальтазар, или наши сведения о нем неверны, или его очередное ребро, или что там у них хранилось, кто-то спер. А церковь поджег, чтобы замести следы.
— И ты предлагаешь заодно спалить нашего?
— А ты к нему привязалась? Проверим, может, у нас тоже фальшивка, или сведения о неуязвимости Бальтазара сильно преувеличены, — он вынул черную руку из кармана и погладил ею колено Эльзы. Она отпихнула руку и встала с лавки.
— Давай только найдем место поукромнее, чтобы голошеие и нас заодно не сожгли, за надругательство над святыней, — предложила она.
— Погоди минутку.
Брун отошел к лотку и, вернувшись, нацепил Эльзе на нос солнечные очки.
— Спасибо, — буркнула она и взяла его за руку.
Брун заехал по едва намеченной дороге в лес, остановил машину у рябины. Алые гроздья висели на заснеженных ветвях, точно брызги крови. Брун достал из багажника топор, подбросил его в руке. Эльза удивленно на него глянула.
— Что еще ты с собой возишь?
— Всякое-разное, что может пригодиться. Теперь еще и ящик томатного сока. Хочешь? — он протянул ей пачку, но Эльза помотала головой.
Он взял ее за руку, помогая перебираться через сугробы, на небольшой поляне остановился, осмотрелся.
