— Вот черт, — пробормотал Брун. Он сел на стул, положив подушку на колени, подвинул к себе горячий омлет. — Мне приснилось, что ли… Могла бы и сказать — не надо мол…
Эльза со стуком поставила пустой стакан на стол.
— Ты за три секунды всю меня облапил и чуть не трахнул! Я и пикнуть не успела!
— Буквально секунды не хватило, — пробормотал Брун, улыбнулся и поймал разъяренный взгляд Эльзы.
— Ты меня за задницу укусил!
— Не больно? Дай посмотрю…
— Да иди ты!
— Эльза, мне сон приснился, — сказал Брун, потирая толком не разлепившиеся глаза. — Ты надо мной склонилась, вся такая нежная, грудь через ткань просвечивает, губы блестят. И говоришь: потрогай меня, Брун, мое сердце останавливается. Я решил — экстренная ситуация, надо принимать срочные меры, разгонять пульс…
— Врешь!
— Честно говорю!
Эльза испытующе на него посмотрела, села на стул напротив.
— Спасибо, — с сарказмом поблагодарила она. — Сейчас мое сердце колотится как никогда!
— Пожалуйста, — ответил он. — Обращайся, если что.
— Знаешь, как-то это было чересчур… дико.
— Я могу медленно и печально, если тебе так больше нравится, — предложил Брун.
Эльза изумленно посмотрела на него.
— Брун Ррун Торн, я за эти несколько дней с тобой получила больше впечатлений, чем за всю жизнь! Нам надо собираться. Я дозвонилась до одного из вампирологов, и он готов с нами побеседовать.
Брун выехал за город. Свернув на трассу, посмотрел на Эльзу. Она сидела, отвернувшись к окну. Небо, набрякшее, как рыхлое брюхо, повисло над самыми еловыми верхушками.
— Эльза, почему ты молчишь?
— Боюсь, что ты можешь неправильно расслышать мои слова, — ответила она, не поворачиваясь. — Скажу чего-нибудь — и хоп, уже без трусов.
— Ты обиделась? — он взял ее за руку, но она попыталась выдернуть ладонь. — Ну, чего ты?
— Ага, вдруг это прелюдия. Вот так три секунды подержишься за ручки…
— Да я думал, что жизнь тебе спасаю! — возмутился Брун. — Иначе бы так не торопился…
— Если б это было так просто, — вздохнула Эльза.
— Кстати, у оборотней очень хорошая регенерация. А слюна даже считается целебной. Может, и другие жидкости… Да не дергайся ты! — он сильнее сжал ладонь Эльзы в руке. — Шучу я. Это, кстати, тревожный признак — что я перестал спросонья разделять сон и реальность. Тебе будет труднее меня будить.
— Ничего, — ответила Эльза. — У меня еще припрятано несколько восковых полосок.
— А вот теперь ты шутить, — сказал Брун, глянув на Эльзу. — Ты ведь шутишь, правда?
Эльза пожала плечами.
— Скажи, что ты пошутила!
Эльза снова умолкла, а Брун нахмурился, уставившись на дорогу.
— Прости, — сказал он. — Мне жаль, если я сделал тебе больно.
— Мне не было больно, — ответила она.
— Неприятно? — Брун непроизвольно сжал руль сильнее.
Эльза помолчала, повернулась к нему.
— Мне не было неприятно, Брун.
— Значит, приятно? — он внимательно посмотрел на нее.
— Это естественная реакция, ты сам говорил, — ответила она, — которая ничего не значит. Просто физиология.
— Да, — задумчиво подтвердил Брун, — или нет, — добавил тише.
— О! Это ведь наша песня! — оживилась Эльза, прислушиваясь.
— Наша песня?
— Та, под которую мы вчера танцевали, — она, смутившись, снова отвернулась к окну.
Брун улыбнулся, глянув на нее, и сделал громче.
Дверь им открыл старик, такой сгорбленный, что, казалось, он смотрит себе в грудь.
— Добрый день, проходите, — он посторонился, впуская их в прихожую, пропахшую старой обувью. Выцветшие коврики, устилавшие коридор, покрылись слоем пыли.
— Чай? Кофе? — предложил старик.
— Кофе, пожалуйста. — Брун снял куртку, взял пальто Эльзы.
Старик провел их в гостиную, кивнул подбородком, поросшим редкими седыми волосенками, на диван, а сам прошаркал на кухню.
— Мы туда вообще попали? — прошептала Эльза, садясь на краешек. — Как-то он не выглядит достоверным источником информации. Она похлопала ладонью по дивану, подняв маленькое облачко пыли.
— Разберемся, — ответил Брун и придвинулся к ней ближе. — Скажи, а тебе было очень приятно или просто приятно?
— Мне не могло стать очень приятно за три секунды, — усмехнулась Эльза и отодвинулась.
— Ты меня теперь всю зиму будешь этим подкалывать?
— Хотелось бы, — ответила Эльза. — Знаешь, я люблю весну. Когда свет становится теплым, запахи острыми, а в душе появляется такое чувство — как будто вот-вот влюбишься… Поэтому — да. Я бы хотела подкалывать тебя всю зиму. У меня даже есть несколько заготовок.
— Давай, — обреченно вздохнул Брун.
— Знаешь, как можно назвать то, что было утром? Пробник секса. Или вот — что общего у медведя-оборотня и феррари? Разгон до сотки за три секунды. Или еще — чем отличается заячий хвост от прелюдии медведя? Хвост — длиннее!
— Длина и время — несопоставимые понятия, — возразил Брун.
— Как скажешь, — улыбнулась Эльза.
Старик вошел в гостиную, поставил на столик две чашки с коричневой бурдой, на поверхности которой плавала маслянистая пленка.
— Так вы, значит, хотели поговорить про вампиров, — прошамкал он. — Да… Бабка моя говорила, чтоб вампира отвадить, надо трижды перекреститься, а потом плюнуть ему в левый глаз. И сказать: тень-тень-потетень, уйди лихо за плетень.
