— Ой да брось, — отмахнулся дед. — Сколько мне осталось. В тюрьме даже веселее. Тут я сижу один как сыч. Вот даже с тобой согласился поговорить, потому что больше не с кем. А в тюрьме сокамерники выслушают. Им-то деваться некуда.
— Это да, — согласился Брун. — А мне зачем вы это показали?
— Мне нужен напарник, — горячо зашептал дед. — Кто-то молодой, сильный. Вместе мы могли бы пойти на настоящее дело. Смотри!
Он выкатил из угла здоровенный пулемет, блестящий, как новенькая кастрюля.
— Моя девочка, — дед ласково провел по длинному дулу. — Я зову ее Сесилия. До тысячи выстрелов в минуту, крупный калибр, разрывные пули. Я сам ее собрал.
Пока дед обнимался с пулеметом, Эльза прошлась по подвалу, потянулась к черным звездочкам на стене. Ее вдруг отшвырнуло, стеллаж опрокинулся, и патроны с грохотом рассыпались по цементному полу. Эльза подняла голову, карие глаза налились чернотой, клыки вытянулись.
Брун бросился к ней, заломил руку за спину, прижал к полу своим телом. Дед подскочил, протягивая колышек, и Брун отпихнул его в сторону.
— А звездочки подействовали! — воскликнул дед, радостно потирая ладони. — Из Японии привез. Ядреные!
Брун перекинул Эльзу через плечо, вынес из подвала. Она постепенно приходила в себя, глаза светлели.
— Как мне помочь ей? — выпалил Брун, повернувшись к деду. — Как остановить обращение? Вы знаете хоть что-нибудь об этом?
— Так вот же, — тот снова вытащил колышек из кармана. — Лучшее лекарство.
На обратном пути они заехали в любимое кафе Бруна. Эльза вынула розовую герберу из вазочки и методично обрывала лепесток за лепестком, пока Брун уминал кашу.
— За что ты его так? — кивнул он на облысевший цветок.
Эльза воткнула голый стебелек назад в вазу.
— Я ведь злобная бездушная тварь, мне можно, — улыбнулась она.
— Если тебе от этого легче, могу целый букет подарить, — щедро предложил Брун.
— Не надо, — отказалась Эльза. — А то это становится слишком похоже на ухаживания.
— Ну, у нас уже было три свидания, — Брун налил себе полную чашку из кофейника.
— Да ладно! Это какие же?
— Опера, — Брун начал загибать пальцы, — танцы и кино.
— Мне больше в лесу понравилось, — сказала Эльза. — Это напоминало поход. По крайней мере, я так думаю — никогда не ходила в походы.
— Значит, четыре, — исправился Брун. — Можно было бы еще прогулку к маяку засчитать. Но там не очень романтично получилось…
— Не очень? — Эльза рассмеялась, откинулась на спинку стула.
— А еще «Козлиное копыто», — вспомнил Брун. — Мое любимое свидание. И по магазинам мы ходили — это тоже считается. Итого шесть.
— К чему ты ведешь?
— Нам давно пора переходить на следующую базу, — оскалился Брун, разламывая булочку.
— Твои косяки обнуляют свидания, — возразила Эльза, отпив сок.
Брун задумался, вынув вампирскую руку с розовым маникюром, поскреб себе спину.
— Сначала я разбил тебе губу, — сказал он. — Потом чуть не утопил. И с утра чутка перепутал сон и реальность… Три косяка. Шесть минус три получается три. Три свидания осталось — этого все равно достаточно.
— А еще ты выбросил мои крема, — напомнила Эльза.
— Серьезно? — удивился Брун. — Это косяк?
— Да я бы его на первое место поставила!
— Крема тебя обидели сильнее утопления?
— Ты не понимаешь, — покачала она головой. — Это своеобразный женский ритуал. Да и вообще, откуда ты взял эту ерунду про три свидания?
— Это классика! — воскликнул Брун. — Все знают: девушка согласилась на три свидания — значит, согласна и на большее.
— Чушь! Мы с Антоном год встречались до того как…
Брун поморщился, словно вместо кофе ему подсунули лимонный сок.
— Антон, — процедил он. — Что за мерзкое имя! А как вспомню его золотистые кудряшки, гаденькую ухмылку — аж передергивает.
Эльза ошарашенно уставилась на Бруна, но тот продолжал, не замечая ее взгляда.
— А этот пижонский шарфик на тощей шейке — так бы и затянул посильнее!
— Брун! — прервала его Эльза. — Ты что, ревнуешь? Ты же не собираешься в меня влюбляться?
— Слушай, я не пытаюсь систематизировать и как-то называть все эти чувства, — ответил Брун. — Ты иногда просто невыносима, но ты мне нравишься, Эльза, даже несмотря на эпиляцию, утренний макияж, с которым я был похож на трансвестита, и поджог.
— А ты не боишься, — она опустила глаза, щеки слегка порозовели, — что если мы станем любовниками, то потом ты будешь скучать по мне?
— Я и так буду скучать по тебе, Эльза, — помрачнел Брун.
— Хочешь сходить куда-нибудь сегодня? — спросил он, когда они вышли из кафе.
— Нет, — отказалась Эльза. — После японских звездочек мне как-то нехорошо. Вот же сумасшедший дед! Ты не собираешься заявить на него в полицию? У него ведь пулемет в подвале!
— Сомневаюсь, что он сможет его вытащить… — сказал Брун. — Так что, домой?
— Давай в книжный заскочим, — предложила Эльза.
