— Это все же обезьяна. Купил в магазинчике на углу, когда ходил за пиццей. Тот мультик, что ты и хотела. И вот еще, — он взял пластиковую баночку с тумбочки. — Железо, как доктор прописал. По инструкции взрослым две таблетки в день, а в твоем случае — даже не знаю.
— Почему ты упорно зовешь этого студента доктором? — Эльза высыпала жменю таблеток кирпичного цвета на ладонь, закинула в рот и запила соком.
— Так его слова приобретают дополнительный вес.
— Но он ведь сказал — лекарства нет.
— Мы сконцентрируемся на той части, где он предположил, что оборот можно замедлить эмоциями, яркими впечатлениями и двигательной активностью. Как у тебя с пульсом? — Брун протянул руку к груди Эльзы, и она шлепнула его по пальцам. Он ухмыльнулся, вставил диск в ноутбук. Мелодия заставки заиграла еле слышно, и он прибавил звук.
— Так нормально, — одобрила Эльза, выбрав кусок пиццы, на котором было больше всего кетчупа. Он села по-турецки, голые коленки показались из-под свободной рубахи.
Брун откинулся на подушки, глядя не на экран, а на девушку.
— Знаешь, я и предположить не мог, что стану смотреть мультики этой зимой, — тихо сказал он.
Эльза рассмеялась, увлеченная мультфильмом.
— Я многого не предполагал, — вздохнул Брун. Он тоже взял кусок пиццы и уставился в экран.
— Клевый же мультик — скажи? — воскликнула Эльза, повернувшись к Бруну, когда пошли титры. Он спал, свесив голову на грудь, которая мерно вздымалась. Эльза, улыбнувшись, закрыла ноутбук, унесла пустую коробку из-под пиццы в мусор, постояла возле оборотня в нерешительности. Она потянула его за ноги, ахнув от тяжести, и Брун съехал вниз, голова упала на подушку. Эльза накрыла его одеялом, склонившись совсем близко. Брун вдруг пробормотал что-то во сне, сгреб ее рукой, повернулся на бок. Эльза пискнула от неожиданности, попыталась освободиться, но Брун только прижал ее сильнее, чмокнул в макушку. Эльза затихла в его объятиях, рассматривая расслабленные сном черты. Жар тела согревал как печка, и ее сердце застучало быстрее. Она поцеловала кончик указательного пальца, а потом прикоснулась им к губам Бруна.
— Просыпайся… Вставай же! Брунчик!
— Брунчик? — Брун распахнул глаза, рывком сел в кровати. — Господи, Эльза, лучше сразу скажи, что ты натворила.
— Ну… — протянула она, пряча глаза. — Это вышло случайно…
Брун принюхался.
— Ты что, спалила квартиру?
Он вскочил с кровати, обтянув собравшуюся у подмышек майку, побежал на кухню и замер в дверях.
— Ох, Эльза, — вздохнул он.
Несмотря на распахнутые окна, запах гари был плотным, как на пожаре. Черные полосы тянулись на стене к закопченному потолку. Плиту Эльза успела отмыть, но проявила излишнее рвение, изодрав эмаль железной мочалкой.
— Я хотела сварить тебе овсянку, — тихо сказала Эльза из-за плеча. — Отвлеклась буквально на минуточку! А она…
— А с омлетом что? — спросил Брун, усаживаясь на стул. — Его ты вполне освоила.
— Сделать?
— Давай, — кивнул Брун. — И кофе. — Он посмотрел на ножки Эльзы, прикрытые его рубашкой до середины бедра. — С молоком.
— И ты даже не станешь меня ругать? — спросила она, оглядывая черную стену.
— Слушай, — оживился Брун. — А давай я тебя отшлепаю!
— Момент упущен, — улыбнулась Эльза. — Теперь жди свой омлет.
Дед выглянул в щелочку приоткрытой двери, просканировал Бруна взглядом с ног до головы.
— Что надо, животное? — сипло спросил он. Выцветший голубой глаз уставился на Эльзу.
Брун слегка опешил от такого приветствия, но собрался.
— Я звонил вам с утра. Я из полиции. Расследую дело, связанное с вампирами, хотел привлечь вас как независимого эксперта…
Раздался резкий металлический лязг, и Брун вдруг быстро толкнул дверь, выхватил из рук деда ружье, прижал им его к стене.
— Ты что творишь? — рявкнул он.
— Расследуешь дело, связанное с вампирами, а сам с вампиршей ходишь? Давай! Убивай! Я вас долго ждал… Знал, что придете рано или поздно.
— Он тоже невменяемый? — спросила Эльза, переступая порог.
Дед удивленно на нее вытаращился.
— Как она это сделала? — выпалил он.
— Сделала что? — спросил Брун, чуть ослабляя захват.
— Перешагнула через ведьмину защиту, будто и нет ее!
— Я не вампир, — ответила Эльза, рассматривая прихожую. На одной стене на одиноком гвоздике висело куцее пальто, на другой — колья, целая коллекция: все остро заточенные, обтесанные до белизны. Самый большой кол был ростом с деда, мелкие походили на дротики для игры в дартс.
— Поговорим? — Брун отпустил деда, придержал его за шиворот.
— Ладно, — буркнул тот и пошел в комнату.
Полосатая рубашка болталась на костлявых плечах Феликса Георгиевича как на пугале. Пигментные пятна покрывали облысевшую голову, левая щека, перечеркнутая кривым шрамом от глаза до подбородка, иногда дергалась.
— Так, значит, вас ко мне Маргарита направила, — сказал дед и вдруг так улыбнулся, что разом потерял лет тридцать.
— Привет вам передавала, — добавила Эльза, садясь на протертый диван.
— Эх, помню, мы с ней прямо на этом диване…
Эльза напряглась, привстала.
— …обсуждали вампиров и все такое…
Эльза села на самый краешек.
