Эльза улыбнулась, посмотрела ему в глаза.
— А ты разве не понял?
— Понял, — сказал он.
— Зачем тогда спрашиваешь?
— Хочу это услышать, — улыбнулся он, поцеловал ее в подбородок.
— Я даже не думала, что так бывает, Брун, — ответила она. — Если бы знала, накинулась бы на тебя еще на собеседовании. Я давно не чувствовала себя такой живой! Я даже думаю, чем черт не шутит, может, Дробовицкий был прав? И вот оно — лекарство от вампиризма.
— Серьезно? — Брун положил руку ей на грудь, прислушался. — Эльза! Да я сейчас залечу тебя до смерти!
— Подожди, — рассмеялась она, отталкивая его. — Дай мне в себя прийти. А тебе? Понравилось? Я ведь даже не могу поцеловать тебя, Брун.
— Твои клыки и жажда крови, конечно, накладывают ограничения, которые меня слегка огорчают, — задумчиво произнес он, разглядывая ее губы. — Но ты такая красивая, такая нежная и так эротично стонешь… Может, ты уже отдохнула?
Эльза, улыбнувшись, перекатилась на него, легла сверху, положив голову на широкую грудь.
— Помнишь, когда мы узнали о смерти Маргери, любовницы Дробовицкого, — прошептала она, водя пальчиком вокруг темного соска, — я сказала, что, наверное, бог отвернулся от меня, или его вовсе нет. На меня тогда такая хандра накатила. Вообще все это вампирство — совсем не для меня. Так сложно с ним смириться… — она вздохнула, помолчала. — А ты упал в сугроб и сделал снежного ангела. И я вот думаю, может, ты и вправду мой ангел? Не в прямом смысле, конечно, — она смущенно рассмеялась. — Но без тебя у меня не было бы этой зимы. А я очень рада, что все еще человек. Особенно сейчас.
Сердце равномерно стучало под ее ухом, Эльза подняла голову, посмотрела на Бруна.
— Ты что, спишь?! — возмущенно воскликнула она, стукнула его кулачком по груди. Брун причмокнул губами, плюхнул тяжелую ладонь ей на попу.
— Вот же медведь, — пробурчала она, выбираясь из его объятий. Помешкав, накрыла его одеялом. Когда только они успели перебраться в спальню? Хотя остановку на лестнице она помнила очень хорошо. Перила в ней сделаны на совесть…
Эльза прикусила губу, сдерживая улыбку, и прошлепала босыми ногами в ванную, открыла вентиль. Подождав, пока стечет желтоватая вода, заткнула ванну пробкой. Зеленый кафель с завитушками выглядел очень старомодно, как и большая ванна на ножках. Душевой кабины не было вовсе. Эльза заглянула в подвесной шкафчик, нашла кусок потрескавшегося мыла, понюхала. Она мельком увидела свое отражение в зеркале и, шагнув ближе, уставилась на себя, будто видя в первый раз. Ее кожа порозовела, глаза сияли, шея была вся исцелована, как и грудь, покрасневшая от щетины Бруна. Эльза забралась в ванну, наполнявшуюся водой, с наслаждением вытянула ноги и откинула голову, улыбаясь.
Эльза помешала кашу, булькающую в кастрюле густой серой жижей. Подняв деревянную лопатку, попыталась сбросить налипший ком, постучала о край кастрюли, но он приклеился намертво. Выключив огонь, Эльза соскребла кашу в тарелку, попробовав, посолила. Вытащила вилкой особенно пригоревший комок, выбросила его в мусор. Подумав, она улыбнулась и подошла к своему чемодану, так и стоявшему неразобранным. Порывшись в нем, нашла чулки, аккуратно их натянула, пригладила кружевные полоски. Сняв свитер Бруна, поправила бретельку бюстгальтера и пошла на второй этаж.
— Просыпайся, Брун! — сказала она, открывая дверь комнаты, и застыла на пороге.
Она не сразу поняла, что это. Массивная шерстяная гора равномерно вздымалась и опускалась, возвышаясь на кровати.
— Ох, Брун, — прошептала Эльза, сцепив пальцы. Она подошла ближе, присев, осторожно потрогала черную подушечку ступни. Медведь досадливо дернул лапой, тихо рыкнул сквозь сон. Эльза потрепала холку, почесала за ухом. Медведь не пошевелился. — Вот же, — она прикусила губу. — Как же тебя будить? Брун! — громко позвала она. — Уже утро!
Осмелев, она толкнула медведя в бок, еще раз, он лишь шумно выдохнул, повернул круглую башку на бок, устраиваясь удобнее.
— Да просыпайся же! — Эльза дернула за желтую бирку в ухе, и медведь вдруг зарычал, неожиданно быстро рванулся с постели. Эльза с визгом отскочила к стене, прижалась к ней спиной. Пасть с острыми клыками распахнулась у самого ее лица, обдав яростным рыком и горячим влажным дыханием.
— Брун, это я, Эльза, — прошептала она, зажмурившись. Секунды отбивались у нее в груди ударами сердца.
Ладонь легла ей на талию, оцарапав еще не втянувшимися когтями, Эльза, не открывая глаз, прижалась к горячей груди, обняла спину, на которой медленно исчезала шерсть.
— Эльза, — голос Бруна прозвучал глухо, будто из живота. — Ты в порядке?
Она молча кивнула.
— Если такое повторится, и я обернусь во сне, потыкай в меня какой-нибудь палкой, — сказал он. Прежние интонации возвращались в его голос. — А сама держись подальше, а лучше — прячься. Но не убегай. Я плохо себя контролирую в обороте спросонья, включаются инстинкты.
— Ладно, — ответила она, выворачиваясь из его объятий. — Я там тебе кашу приготовила.
