— Я вот думаю, что ты еще можешь есть, кроме томатного супа, — сказал Брун, лежав кровати и перебирая ее волосы. — Витамины с железом я, кстати, в кухонный шкафчик выставил. Хочешь, запеку тебе картошку в углях? Тебе вроде понравился костер в лесу, когда мы пытались сжечь руку Бальтазара.
— Витамины я видела, спасибо, что не забыл, — ответила Эльза, лежа на животе рядом с ним.
— Надо придумать тебе занятие или физический труд, чтобы кровь разгонять.
— С этим и ты отлично справляешься, — усмехнулась она.
— Лишним не будет, — резонно возразил он. — Можешь дрова рубить. Или бегать на лыжах. Ты умеешь?
— Не-а, — ответила Эльза, закрывая глаза. — Я на коньках умею.
— Можно и на коньках, если пообещаешь держаться у берега, где лед толще. Хотя, если что, я тебя вытащу и согрею, опыт есть, — он улыбнулся. — Я найду свои детские коньки в кладовой. Или потом заедем в деревню, закажем в магазине, привезут через месяц.
— Через месяц, может, лед растает, — задумчиво сказала Эльза. — Знаешь, Брун, у меня ведь есть запасной план.
— Какой? — спросил он, гладя ее попу.
— На случай, если все старания будут напрасны… Я ведь могу все закончить до того, как стану вампиром. Я давно об этом думаю, с самого начала, — призналась она. — Помнишь, когда я пришла к тебе устраиваться на работу, то говорила, чтобы ты убил меня, если я тебя укушу.
— Эльза… — его рука на ее попе напряглась.
— Не бойся, теперь я не стану просить об этом, — она отвернула голову. — Я понимаю, что ты ко мне привязался, и тебе это будет не просто… Когда я почувствую, что вот-вот перейду грань, то сама это сделаю.
Тяжелая рука хлестко опустилась на ее ягодицу. Эльза вскрикнула, дернулась, но Брун прижал ее второй рукой к кровати, и шлепнул еще и еще.
— Хватит! — выкрикнула она. — Больно!
Он схватил ее за плечи, приподняв, тряхнул, так что волосы упали на лицо, развернул к себе.
— Только попробуй! — яростно рявкнул он. — Я тебя так отлуплю — сидеть не сможешь!
— Пусти!
— Эгоистка! — тряхнул он ее снова. — Не смей и думать об этом!
Она вырвалась, залепила ему пощечину. Глаза заблестели от слез и обиды.
— Скотина! — выпалила она, спрыгнула с кровати, выбежала из комнаты, сверкнув красным отпечатком ладони на ягодице.
Брун потер щеку, пошел за ней следом.
— Эльза!
— Пошел вон из моей комнаты! — крикнула она, закрываясь.
— Это вообще-то моя комната! — возразил он, с силой открыв дверь, так что та распахнулась настежь.
— Я тебе доверила самое сокровенное… А ты…
— А обо мне ты подумала, составляя свой гребаный план? — он шагнул ближе, но она оттолкнула его.
— И не подходи ко мне! Животное!
Он попытался ее обнять, но она оскалила клыки, злобно зашипела. Брун попятился и вышел из комнаты.
— Я за дровами. Пойдешь со мной? — предложил Брун. Не дождавшись ответа, добавил. — Раз уж ты объявила мне сексуальный бойкот, то хоть топором помаши, тебе надо размяться.
Эльза фыркнула, но все же надела пальто, сунула ноги в сапоги.
Брун, подождав ее, пошел вперед, оставляя в снегу глубокие следы, полозья саней чертили за ним ровную дорожку. На краю оврага он остановился, втянул воздух, прикрыв глаза. Сухие мелкие деревца едва выглядывали из-под толщи снега, нетронутый покатый склон блестел на солнце так, что глазам было больно.
— Иди за мной, след в след, — повернулся он к Эльзе и пошел вперед.
— Сьед в сьед, — тихо повторила она ему в спину, кривляясь, и высунула язык.
Она сорвала веточку рябины, сунула в рот кислую ягоду и, прожевав, выплюнула. Голод изменил тактику. Он прятался, сидя где-то под ребрами, а потом вдруг набрасывался, вгрызаясь в желудок так, что в глазах темнело. Клыки больше не чесались, зато на них с внутренней стороны появились продольные канавки. Наверное, чтобы кровь лучше затекала. Густая, соленая, горячая кровь. Эльза забросила в рот жменю рябины, скривилась, жуя, отошла в сторону, чтобы сорвать еще, как вдруг ее нога провалилась, она рухнула в снег по пояс, вскрикнула от неожиданности.
— Подожди, я сейчас! — Брун кинулся к ней на помощь. — Не шевелись.
— Да я сама, — пробурчала Эльза, нащупав ногой опору. Странно, та будто дрогнула под ее ступней. Нога соскользнула, и Эльза, поерзав, оттолкнулась сильнее.
Брун схватил ее за руку, выдернул, как морковку из грядки. Снег вдруг за ней осыпался, что-то темное, лохматое зашевелилось в глубине…
Большой медведь выбрался из берлоги, глухо зарычал, вздернув черную губу. Эльза взвизгнула, спряталась за спину Бруна. Тот стоял неподвижно, глядя, как медведь идет к нему, косолапо ступая по снегу. Зеленая бирка болталась в ухе весенним листиком. Медведь выдохнул, фыркнул, бурая голова уткнулась Бруну в живот, и он положил ладонь на лохматую шею. Эльза чувствовала, как его колотит от дрожи, вцепилась в его куртку.
— Мама, — прошептал Брун едва слышно.
Медведь тихо рыкнул, развернулся и пошел назад в берлогу.
Брун прерывисто вдохнул и быстро направился вперед, волоча за собой сани.
Эльза, опешив, побежала следом. Споткнувшись, рухнула в снег.
— Подожди, — попросила она, поднимаясь, но Брун даже не замедлил шаг.
