— Так вот, возвращаясь к желанию, — он вдруг оттолкнулся от края бассейна, через миг очутился возле Эльзы, схватил ее за плечи. — Обещай мне, твердо поклянись, что никогда не… Боже мой, мне даже произнести это сложно… Ты не станешь себя убивать, Эльза. Пообещай мне, — потребовал он, тряхнув ее. — С тобой я впервые за долгое время почувствовал себя не одиноким. Нужным. И ты нужна мне. Я не хочу терять тебя, Эльза. Ни за что. Пообещай!
— Брун, мне больно! — воскликнула Эльза, но он не отпускал ее, сверлил глазами, темными и горячими, как вода источника. — Ладно! Ладно! Обещаю! Я не стану!
Брун порывисто обнял ее, прижав к груди.
— Знаешь, может, даже если ты станешь вампиром, все сложится не так плохо для тебя, — прошептал он, целуя ее макушку. — Будешь ходить в театры, как альфа, слушать музыку, тебе ведь нравится все это возвышенное и прекрасное.
— Знаешь, что меня просто убивает? — сказала Эльза. — Вампиры перестают испытывать эмоции, теряют способность привязываться, любить… А я не могу даже представить: неужели то, что я чувствую к тебе, просто исчезнет?
— Ох, Эльза, — он обнял ее сильнее, поцеловал влажную щеку, шею.
— И, кстати, я хочу заниматься с тобой сексом, — добавила она, обнимая его и обвивая ногами талию. — Признайся, ты для этого меня сюда и притащил.
— Такой у меня был коварный план, — улыбнулся он. — Я решил, что если и здесь не выйдет, то все пропало.
Брун достал из холодильника копченый окорок, откусил и прикрыл глаза, блаженствуя.
— Хочешь? — протянул он окорок Эльзе, но она только скривилась. — Я тебе томатный суп разогрею.
— Спасибо, — она села за стол. — После горячих источников и всего остального горячего я бы подкрепилась.
— Давай я научу тебя плавать, — предложил Брун, выливая суп из консервной банки в тарелку. — Хотя это будет непросто…
— Почему это? — возмутилась Эльза. — Я быстро учусь.
— Непросто для меня, — пояснил Брун. — Ну, знаешь, ты и я, голые, в теплой воде, звезды там всякие…
— Кто бы мог подумать, что ты такой романтик, — улыбнулась Эльза.
— Да я и сам не догадывался…
Он перегнулся через стол и поцеловал ее за ушком, как вдруг в дверь постучали.
Три ровных одинаковых удара.
Дверь, скрипнув, отворилась, и в дом вошел Джонни, потопал ботинками, отряхивая снег на ковер.
Одного взгляда на него хватало, чтобы понять — это не человек: черты лица отшлифованы самой смертью, на белой коже ни пятнышка, волосы чернее воронова крыла. Наверное, он был молод при обращении, но когда он посмотрел на Бруна, тот отчего-то понял, что вампир прожил в разы дольше него.
— Я пришел забрать то, что тебе не принадлежит, — сказал Джонни.
Брун обернулся почти моментально. Одежда разлетелась в клочья, лоскут белой майки упал в томатный суп, потемнел, пропитываясь красным. Медведь ринулся на вампира, оставив глубокие белые шрамы от когтей на деревянном полу.
Эльза вскрикнула, бросилась следом, но через мгновение ее снесло тяжелой тушей к стене. Она охнула, прижала руку к затылку, а медведь, поднявшись и мотнув головой, снова пошел на Джонни. Глухой рык клокотал в груди, лапы переступали все быстрее, набирая скорость. Джонни не спеша достал белый платок из кармана, оттер щеку, блестевшую от попавшей на нее слюны. Он уклонился от прыжка Бруна так легко и быстро, будто обошел стоящего. Оказавшись позади, схватил его за мохнатую холку и придавил к полу.
— Уймись, медведь. Просто отдай мне…
Брун вывернулся, оттолкнул Джонни лапой — и тот отлетел, опрокинув диван. Задетая люстра жалобно зазвенела, осыпавшись дождем хрустальных осколков. Медведь прыгнул следом, но вскоре из-за дивана донесся рев боли, переходящий в хрип, и Эльза кинулась к ним.
— Отпусти его! — она вцепилась в Джонни, который душил медведя, сидя на нем сверху и обхватив широкую шею руками. — Не убивай! Я пойду с тобой, если надо.
— Зачем ты мне нужна? — искренне удивился Джонни, ослабляя хватку. Он аккуратно отцепил ее руку от своего пиджака, и Эльза содрогнулась от ледяного прикосновения. — Ты — прихоть альфы. И скоро сама к нему явишься. Я пришел за Бальтазаром.
Он встал, отряхнул шерстинку с рукава и повернулся к двери.
— Ищи, — приказал он женщине, испуганно выглядывающей из-за порога.
Медведь приподнялся на передних лапах и снова рухнул на пол.
— Брун, — Эльза села с ним рядом на пол, погладила его по загривку, — да и пусть забирает, черт с ним.
Джонни глянул на них с легким интересом.
— Вот, значит, как ты продержалась так долго, — сказал он. — Ты ведь не думаешь, что это тебе поможет? Ты сорвешься, — он ненадолго задумался. — Самое большее — через месяц. И знаешь что, — он наклонился к ней так близко, что она почувствовала холодное дыхание на лице, и прошептал. — Нет ничего вкуснее крови того, кого любишь. Я точно знаю.
Выпрямившись, он посмотрел на медиума, которая стояла посреди комнаты с закрытыми глазами, разведя руки в стороны. Все так же не открывая глаз, она прошла вперед, задержалась ненадолго возле куртки Бруна, присела возле лестницы и вытащила из-под нее коробку с деталями от часов.
