Вот такими были первые уроки стрельбы из золотого пера, похожего на карабин. И тогда же Иван Простован напомнил старику про пистолеты – дуэльный гарнитур, из которого Пушкин с Дантесом стрелялись на Чёрной речке.
– Ты же сам рассказывал, что Пушкин с утра пораньше мог сто раз бабахнуть из своего пистолета. Тренировался, упражнялся. И мне надо так.
Оруженосец подсунул ему под нос золотое перо.
– Из этого сначала надо научиться. Это – тяжелое. Потом рука дрожать не будет. Соображаешь?
Трудно было не согласиться. И Простован с тех пор начал руки тренировать: камни в гору таскал, а Старик-Черновик эти камни сталкивал оттуда и уверял, что это – не Сизифов труд – это непременно даст хороший результат. Так оно и случилось со временем. Однажды старик наделал мишеней с добрый десяток и опять позвал стрелка на огневой рубеж. И тут Иван «поймал кураж», как позднее сказал старик, и результат превзошёл все ожидания.
– Ты смотри! – нахваливал Оруженосец. – Перещеголял, перестрелял. Целую корзину яблок наколотил. Как с одного куста нарвал. Вот это класс. Ты даже мне сегодня сморкалочку утёр. Теперь, я думаю, пора учиться мысли и мечты писать на яблоках.
Пристально глядя на него, Граф промолчал, обескураженный.
Тогда, на берегу Житейского моря, в городе Святого Луки, где он впервые услышал эту странную фразу – мысли писать на яблоках – он подумал, что это очередная абракадабра, но ничего подобного. Старик был настроен серьёзно.
– Писать? На яблоках? – Граф посмотрел на корзину, полную бордово-красно-жёлтых плодов. – А как это? А чем писать?
– Ну, только не чернилами! – Глаза старика озоровато сияли.
– А чем? Гвоздём царапать?
– Гвоздём хулиганы пускай на заборах пишут всякую ху… художественность. А ты… Ты должен – мыслями! Мыслями, друг мой! – Старик-Черновик приподнял указательный палец, испачканный химическими чернилами. – Мысли надо писать на яблоке. Мечты свои писать, желания. Причём – только светлые, добрые. Написал на яблоке – и съел. Написал – и съел. Понятно?
Уставившись на яблоко с надкушенным боком, Граф пожал плечами.
– А просто так нельзя, что ли, взять да съесть?
– Просто так, мой друг, мы всю жизнь едим. Жрём, как те свиньи, прости, господи. – Старик покопался в корзине, выбрал крупное яблоко и, прищуриваясь, что-то на нём «написал». Улыбаясь и подмигивая, с аппетитом слопал это яблоко и рукой погладил тощий свой живот. – Вот так-то.
– Как? Я что-то не пойму.
– Мысли твои, мечты и желания, написанные на яблоке, оказавшись внутри тебя, начинают проникать сначала в кровь, потом уже в сердце и в душу. Теперь ты понимаешь? Если будут плохие мысли – яблоко будет червивое или чёрное. А если будут золотые мысли – яблоко будет золотое, сладкое.
Похлопав широко раскрытыми глазами, Граф задумался, пытаясь постигнуть премудрости такого необычного урока.
– Ты сам, что ли, придумал с этими яблоками?
– Зачем? Всё уже придумано до нас. Это древние люди изобрели такой способ – способ поглощения надежды и мечты.
– Интересная придумка, – не сразу и без особого энтузиазма откликнулся Иван. – Надо будет научиться.
– Молодец. Я знал, что тебе понравится эта идея – писать на яблоках. – Давай, дерзай, Оман!
Но дерзать Оману не хотелось. Не верил он в эту идею. Не созрел ещё.
И только в тот день и в тот час, когда они поднялись – почти поднялись! – на Великую вершину мастерства, старик решил вернуться к этой идее: писать на яблоках. Задача тут была простая: если Граф с этой задачей справится – значит, сможет двигаться дальше, выше. Ну, а если нет – извини, подвинься, уступи дорогу тому, кто следом идёт, на пятки тебе наступает.
В начале весны они остановились на подступах к Великой вершине мастерства. Здесь была избушка, сто лет назад построенная Стариком-Черновиком. Здесь Граф Оман старательно учился писать мысли на яблоках.
Граф частенько потом вспоминал то весеннее утро, когда он проснулся, потянулся и оделся в чистую «белую манишку и белую штанишку». И вдруг увидел глобус на столе – величиною с голову.
Слуга перехватил хозяйский взгляд и, улыбаясь, проговорил:
– Граф! Ты давно уже хотел, чтобы у тебя перед глазами был весь мир. Вот – пожалуйста. Бери и владей целым миром.
– Когда бы всё так просто, – зевая, пробормотал не совсем проснувшийся Граф.
Огонь в печи пощёлкивал весёлым языком. Охапка дров лежала у печи – истопель, как говорили в старину, истопля. Солнечный заяц растянулся на полу – уши сияли под столом. А на столе – дивно дивное! – красовалась корзина спелых яблок, таких пригожих и аппетитных, будто из райского сада. «За окошком только-только развесеннилось, а тут уже яблок полно. Вот так слуга, молодец!»
