Граф беспечно похрапывал на кровати в дальнем углу. А старику одному скучно было ночь коротать. От нечего делать он взял четыре яблока и в темноте с такою ловкостью вдруг начал жонглировать, да с такою сумасшедшей быстротой – будто фонтан из яблок под самый потолок стал фонтанировать. Тут любой циркач завизжал бы от зависти – ведь это всё равно что жонглировать с закрытыми глазами. Потом старик поймал «фонтан из яблок». И поймал себя на мысли, что он в эти минуты – как дитё. А так нельзя. Эти яблоки – полную корзину – старик приготовил не для баловства.
Он опустился на табуретку возле окна. Притих.
Дятел в красных штанах – красноштанный дятел – прилетел под самое окно, посидел на карнизе, посмотрел на старика и как-то так попрыгал, точно красные свои штаны поддёрнул, прежде чем дальше улепетнуть.
Чернолик улыбнулся красноштанному гостю.
– Ну, что? – пробормотал он, глядя на самое крупное яблоко. – Надо начинать. Пускай научится…
Парень вдруг покашлял, заворочался на кровати.
– Ты о чём это? – спросил, приподнимаясь.
– Не спишь, Иван Великоросыч? – В голосе оруженосца проступила нотка виноватости. – Разбудил?
– Выспался. Хватит.
Слуга подсел на краешек постели.
– Не сердишься? За Бальзака и вообще…
– Да ну. Бальзак, наверно, правду говорил, да только правда-то у нас – у каждого своя. Ты же сам рассказывал про этот, донжуанский список Пушкина, про бесконечные романы Есенина. Забыл?
– Ничего я не забыл. Только рано ты, Граф, задумал эти списки заводить.
– Ошибаешься. У меня этот список пустой. Ни полтома, ни полстрочки я не растратил. Уж ты поверь.
Абра-Кадабрыч внимательно посмотрел на него и сказал потеплевшим голосом:
– Давай замнём для ясности, Оман!
Граф поднялся. Потянулся. Кивнул на корзину.
– Что? – спросил, зевая. – Яблоки на завтрак?
– Это не для брюха, а для духа. – Старик подал ему самое крупное яблоко. – Ты когда-нибудь слышал о том, что мысли и мечты можно писать на яблоках?
Изумлённо покачав головою, Граф, шутя, спросил:
– А что – теперь с бумагой напряжёнка? – Засмеявшись, он крепкими зубами громко надкусил сочное и ароматное яблоко, налитое солнцем знойного юга.
«Значит, парень ещё не созрел для такого писательства, – с горечью подытожил Старик-Черновик. – А ведь пора бы уже!»
После завтрака они собрались уезжать.
Море было тихое и нежное. И небеса – от края и до края – разгоризонтились.
В закромах оруженосца от литературы была целая «ярмарка яблок», по его же собственному выражению. Имелось, например, наливное сказочное яблочко на серебряном блюдечке – это яблоко старик частенько доставал, удивляясь простоте и мудрости народной сказки. А вот яблоко раздора – золотое яблоко, на котором по-гречески было написано «прекраснейшей» – это яблоко старик только однажды издалека показал и спрятал в дальний угол от греха подальше. В закромах имелось также яблоко с Древа познания добра и зла, пресловутое яблоко грехопадения и изгнания из рая Адама и Евы. А кроме того – молодильные яблоки были в закромах старика, и при желании он мог бы воспользоваться ими, да только совесть не позволяла. Читая и перечитывая сказку о молодильных яблоках, старик всякий раз изумлялся тому, как народ-златоуст выражал свои мысли. Взять хотя бы, например, вот эту строчку: «Царь очень устал и глазами обнищал». Какой самобытный язык, какая точность. А ещё в закромах старика имелись такие яблоки, о которых даже ни в сказках, ни в легендах, ни в седых преданиях ничего не сказывалось. Вот об этих-то яблоках и пойдёт разговор.
Оруженосец время от времени учинял экзамен, заключающийся в том, чтобы с закрытыми глазами разобрать и собрать золотое перо, которое было не только величиной с карабин – и устройство этого пера оказалось почти такое же, как устройство огнестрельного оружия.
Примерно через год старик похвалил Ивашку. Разбирать и собирать оружие парень наловчился так, что даже золотая мушка изумлялась. Во время разборки и сборки эту мушку обычно прогоняли со своего насиженного места – кружилась неподалёку, ждала, когда закончится эта канитель. А поскольку новобранец человек неопытный – разборка-сборка могла тянуться долго. Однако Иван Простован оружие освоил быстро, вот почему золотая прицельная мушка изумлённо зудела над головой старика, словно хотела сказать, какой это способный ученик. Но Оруженосец пока так не думал.
– Раскурочить, – говорил он, показывая на курок, – разбирать да собирать – это ещё полдела. Главное – стрельба.
