– Нет, я, конечно, рад, я очень даже рад, – прошептал он, промокашкой вытирая чернильную слезу. – Только радость моя опечалена сознанием скорой, неминуемой разлуки. Муму непостижимо, Граф, как быстро… Ты даже сам не заметишь, как быстро закончится время твоё – время подавать надежды. И наступит время – рукопись подать. И, может быть, завтра тебе, милый Граф, нужно будет уходить к Вершине. И уходить уже придётся одному. Таков закон, подписанный Творцом, Поднебесным Учителем.
Хорошо ли, плохо ли, но время подавать надежды ещё не кончилось, и потому Старик-Черновик продолжал сопровождать своего ученика. В горах, куда забрались краснопогожим летом, была пещера – почти незаметная, пока вплотную не подойдёшь. Полукруглый вход в пещеру зарос такой толстой паутиной – можно было бы запросто рыбацкие сети плести. Старик-Черновик перочинным ножом кое-как разрезал паутину и пошёл по узкому, гулкому жерлу. В пещере было сухо и темно, только сверху откуда-то изредка срывались капли. При помощи своих «кошачьих глаз» отлично ориентируясь впотьмах, Абра-Кадабрыч добрался до тайника.
– Ну, слава тебе, господи! – перекрестясь, пробормотал. – Всё в целости, в сохранности!
Старинный золотой сосуд находился там же, где его оставили много-много лет тому назад. Это была искусно сделанная чаша, на которой чётко проступал рельеф с изображением раскрытой книги, гусиного пера, чернильницы и ещё каких-то странных, тайных знаков, понятных только людям избранным, посвящённым. Покряхтывая, слуга припёр старинную золотую чашу в избушку и, засучив рукава, стал священнодействовать.
– И что же это будет? – поинтересовался Граф.
– Алхимики, алфизики и всякие другие мудрецы мне говорили, что из этого… Ну, не будем вперёд забегать! Скоро сам узнаешь! Давай-ка, сходи за родниковою водой. Там, под берёзкой, видел? Сейчас мы эту чащу наполним до краёв и областей. Хэ-хэ. А что потом… Потом она весь день должна стоять так, чтобы в неё попадали прямые солнечные лучи. Понимаешь? Тут кривые лучи не годятся! – Абра-Кадабрыч сделал вид, будто он через колено выпрямляет солнечный свет, падающий между кривыми ветками кедров и сосен. – Шутки шутками, но дело-то серьёзное, Иван Великоросыч.
Подождав, когда солнце укатится в горы, старик Азбуковедыч взял золотую крышку – плотно закрыл старинный сосуд и попросил, чтобы Граф помог ему эту тяжесть в тёмное место убрать.
– Ну, и что всё это значит? – поинтересовался Граф, без особого энтузиазма принимая участие в этом сомнительном «колдовстве». – Зачем всё это?
И старик ошарашил его сообщением: в золотом сосуде золотая вода зарождается. И нужно будет воду золотую пить. Нужно будет ею умываться. Нужно будет три раза в день руки в эту воду погружать по локти. Простодушный слуга говорил, говорил и договорился до того, что после такого колдовства в былые времена даже самая ленивая хозяйка, даже фурия становилась работящей и умелой.
– Я тебе не дамочка! – взбунтовался Граф. – Ты за кого меня держишь? За бабу?
– Я тебя ни за кого даже не трогаю! – Абра-Кадабрыч демонстративно руки спрятал за спину. – А то, что касаемо женщины, бабы, как вы изволили выразиться. Кха-кха. Прошу меня простить за дерзость, но… Давайте вспомним, какого рода «жизнь», «душа», «поэзия» и всё такое прочее? Всё это – женского рода. Не так ли?
Крыть было нечем, и Графу оставалось только в сердцах махнуть рукой, глядя в сторону сосуда с золотой водой.
– Всё это – фигня на постном масле.
– Ну, что за словечко такое? Что за фольклор?
– Ладно, ни «фигня», а «бытовая магия», если ты хочешь услышать более научное определение.
– Нет, не только бытовая магия, – возразил Старик-Черновик, проявляя удивительную осведомлённость. – Сегодня наукой доказано, что насыщенная ионами золотая вода обладает сильным целебным действием, приводит в порядок сосуды и сердце. Она излечивает…
– Ну, хватит дурью маяться. Я на кузнице работал. Здоров, как бык.
– И точно такой же упрямый, смею заверить. – Слуга склонился в покорной позе. – Прошу не прогневаться, но мы-то ведь имеем не целебную цель. Или ты позабыл, куда мы нацелились? При помощи этой воды золотой и при помощи слов золотых, которыми надо уста полоскать ежедневно и еженощно. Видишь, сколько тут книг приготовлено? И книги-то всё – не простые. И водичка тоже, глянь, какая…
Послушав старика-колдуна, разволновавшийся Граф стал кругами ходить возле древней посудины с золотою водой.
– Не знаю, не знаю, – пробормотал он, останавливаясь. – Сомнительно что-то…
– Это потому, что ты первые сто лет живёшь на свете. А я уже видел, как впотьмах загорались золотые уста! И тебе уже немного ждать остаётся. – Старик восхищённо глядел на него. – Перемены, скажу я тебе, Граф, просто поразительные.
