Они едут молча. Должно быть, Антон впал в глубокую задумчивость, потому что он никак не реагирует на то, как правит лошадью Калла, даже когда им приходится переваливать через особенно высокую и неровную дюну. От постоянных движений ее бросает в пот, прогоняющий холод. Но уже вскоре нос теряет чувствительность. Температура воздуха продолжает снижаться. Сходя с гор, он несет с собой холод, который Калла чувствует с каждым вдохом.
– Принцесса! – вдруг зовет Антон. – Мы далеко заехали?
Калла моргает, напрягая слух, чтобы уловить вопрос сквозь завывания ветра.
– Мы уже въезжаем в северную часть Акции. А что?
– Смотри. В нашу сторону едут люди.
Калла думает, что Антон наверняка ошибся: вероятно, от недостатка отдыха в предыдущую ночь ему мерещатся миражи на горизонте. Она щурится. Дюны постепенно сменяются ровной местностью. Еще несколько часов – и они достигнут границы Акции и Жиньцуня, а значит, и плоской засушливой земли, на которой почти ничего не растет.
Но спустя некоторое время Калла понимает, что Антон прав: пятно вдалеке – это еще одна делегация. Явно не та, с которой остался Август, и не какие-нибудь местные жители.
– Останови их, – требует Калла. – Помаши руками.
Антон без колебаний делает как велено, слегка привстает в седле и отчаянно машет. Калла улавливает момент, когда делегация их заметила, при этом всадники в авангарде сбавляют скорость. Всего она насчитала пятерых. Не желая напрасно рисковать, Калла останавливает лошадь на некотором расстоянии от делегации и спешивается, меч со стуком ударяется о ее ногу. Антон решительно следует за ней, хоть он и безоружен.
На востоке начинает всходить солнце, образуя мутно-лиловый полукруг. Делегация тоже останавливается заранее, не приближаясь вплотную. В отличие от Каллы и Антона, идущих вперед твердым шагом, первый всадник, сойдя с седла, сразу спотыкается, делает два шага и чуть не валится на третьем.
– Это член Совета, – сразу говорит Антон. – Она голосовала против отправки делегации за короной. Что она здесь делает?
Едва Антон узнает эту женщину, Калла видит, что и ей она знакома: это Венера Хайлижа. Ее одежда изорвана. Наверняка она не меняла ее много дней подряд, светлая ткань перепачкана грязью и кровью. Солнце поднимается все выше. Заливает золотисто-желтым сиянием песок.
– Она же уехала защищать Жиньцунь, – недоумевает Калла. – Зачем она скачет верхом обратно на юг?
Калла продолжает идти вперед. И чем ближе подходит, тем яснее ей становится, что Венера еле держится на ногах. У нее синие губы. На бескровном лице.
– Венера! – зовет Калла. – Что вы здесь делаете? С вами все хорошо?
Венере удается продержаться ровно до тех пор, пока Калла не подходит к ней вплотную. Но едва Калла хватает ее за руки, чтобы проверить, не ранена ли она, силы покидают ее. Калла вцепляется в нее, чтобы не дать рухнуть навзничь, опускается вместе с ней на колени на землю, которая с таким же успехом могла быть льдом, потому что прикосновение к ней обжигает холодом даже сквозь кожаные штаны.
– Венера, – повторяет Калла голосом, в который закрадывается паника, – что случилось? Кто на вас напал?
– Не надо, – хрипит Венера, – не въезжайте.
Калла не понимает. Она оглядывается на Антона, который выглядит ошарашенным не меньше, чем она. Он переводит взгляд на спутников Венеры, на горизонт, где далекие горы Жиньцуня тянутся к небу. Солнце уже поднялось настолько высоко, что видно: остальные всадники выглядят не лучше Венеры. Их лица, похоже, обморожены, одежда в грязи.
– Не… въезжать? – повторяет Калла. Должно быть, случившееся как-то связано с первым нападением на казармы. А еще – с приграничными землями и предметом, ждущим там, вожделенным трофеем, за который сражается королевство.
– Не въезжать в
– Жиньцунь замерз… – Венера содрогается от усилий, – …вместе со всеми, кто там был.
Они возвращаются в ямынь Акции.
На этот раз Калла извещает о своем прибытии и просит встречи с мэром. В воздухе распространился запах выжженной солнцем земли, хотя температура падает до минусовой. Внутри ямыня влияние стихий ощущается значительно менее остро. Чувствуя под ногами поскрипывающие половицы и поглядывая на слегка запыленные окна, Калла могла бы убедить себя, что они сидят где-нибудь в Эйги или в Дакии – там, где она могла бы схватиться за меч и при желании в два счета вернуться под защиту стены Сань-Эра. Все провинциальные ямыни возведены по одному и тому же плану. От нее требуется только не смотреть на панораму за окном.
Но здесь они далеко, очень далеко от Сань-Эра. И двигаться вперед нельзя.
– Вы не получали никаких известий из ямыней Жиньцуня? – спрашивает Калла. Чашку с горячим чаем она обхватывает обеими руками, но согреться все равно не может.
