Если бы Калла не учуяла характерную ауру их присутствия, вряд ли им удалось бы убить короля, даже если они в самом деле ставили перед собой такую цель, однако потери делегации оказались бы куда больше шестерых стражников. Расположение неизвестных у поворота дороги означало, что они подстерегали делегацию в засаде. Те, кто ехал в авангарде, не сразу заметили бы, если бы на делегацию напали сзади. Неизвестные скорее стремились вызвать хаос и панику, нежели отхватить главный приз. Всем известно, что королевские особы всегда едут первыми.
Нападающие могли выбрать место посвободнее. Зачем им понадобилось прятаться среди деревьев, под прикрытием камуфляжного покрывала?
– С этим я тебе помогу.
Калла не оборачивается, сразу узнав голос. Только скашивает глаза и видит, что в руках у Отты Авиа бинты и стоит она гораздо ближе, чем хотелось бы.
– Премного благодарна за предложение, – говорит Калла и одергивает рукав, пряча следы крови на руке. – Но лучше я найду целителя в следующей деревне.
– Пока мы доберемся до следующей деревни, ты истечешь кровью. Вэйсаньна говорят, что до нее еще день пути.
Калла могла бы отнекиваться и дальше, но у Отты Авиа явно есть причины подойти к ней. Лучше уж выслушать все сразу, чем ждать, когда затаившаяся змея решит атаковать. Калла молча поддергивает рукав, показывая рану.
– Как мне отблагодарить тебя? – с сухой усмешкой интересуется она.
– Придумаешь что-нибудь. – Отта лезет в тканевую сумочку, висящую у нее через плечо. Во время нападения этой сумочки при ней не было. Оттуда она достает флакон с антисептиком.
Несколько минут проходят в молчании. Отта заливает рану медикаментом. Калла стоически терпит жжение.
– Итак, – щебечет Отта, – полагаю, ты не знаешь, почему на нас напали?
– Я до сих пор не уверена, что ты тут ни при чем, Отта.
Калла не удосуживается смягчить обвинения, но вынуждена признаться, что высказать их – все равно что выпустить пар. Для того чтобы злиться и винить Отту, требуется больше сил, чем для попыток применить беспристрастную логику: Калла не вполне понимает, чего добилась бы Отта таким способом, ведь это она направила делегацию к приграничным землям, и она же утверждает, будто подслушала короля Каса и узнала достаточно, чтобы найти корону.
– Нет, не знаю, – прямо отвечает Калла, видя, что Отта не поддается на провокацию. – Все трупы собрали, но не обнаружили в них ничего примечательного. Наиболее вероятным представляется предположение, что это партизанский отряд, выступающий против короля. Ничто не подтверждает, что он как-то связан с «Голубиным хвостом».
– Само собой. – Отта отматывает бинт. – Скопления мятежников существовали всегда. И король, посетивший провинции, наверняка должен был привлечь их внимание.
– Они показались тебе мятежниками?
– Они определенно представляли угрозу для нашего монарха. Вот меня и поразило то, что ты намеренно подпустила одного из них слишком близко.
Калла ерзает на месте. Ее меч ударяется и трется о кожаные штаны и ткань куртки, которую она перехватила в талии поясом. В голове у нее гудит.
– На самом деле все было не так, – возражает она.
– Правда? – Отта в своей чистой одежде и с чистыми руками отзывается голосом сладким, как мед, прикладывая конец бинта к ране. – А казалось, что именно так и было. Извини, если я заблуждалась на твой счет.
Отта не могла стать свидетельницей сцены между Каллой и Антоном, предшествующей нападению неизвестного, иначе Калла заметила бы ее среди деревьев. Что именно она видела? Насколько много услышала?
– Так или иначе, ты прекрасно смогла вывести нападающего из строя.
– Хотя и не должна была.
– Да, – соглашается Калла. И сдерживается, чтобы не морщиться, пока Отта наматывает бинты, затягивая их на ее руке. – Потому что ему изначально ничто не угрожало. Ты не видела, как сражается твой монарх. В коме ты пробыла так долго, что понятия не имеешь, сколько всего изменилось. Он прекрасно справился бы сам.
– А если бы его ранили? – возражает Отта и поднимает взгляд. Ее глаза – черные лужицы точно того же оттенка, что и тени, сгущающиеся с каждым часом. – Понимаю, это освященная временем тактика советника. Он был бы прикован к постели, нуждался в отдыхе. И ты не подпускала бы к нему никого, чтобы он находился исключительно под твоим влиянием.
– У тебя паранойя.
Отта улыбается. Ее руки замирают, а легкий ветерок отдувает волосы от ее лица, и пряди, упав, служат ему идеальным обрамлением.
– А у тебя – нет?
Со стороны лагеря делегации доносится шум, обе оборачиваются и видят, как стражники оттесняют одного из членов Совета, попытавшегося открыть последнюю из карет. По приказу короля приближаться к ней запрещено. Даже если не принимать во внимание, что остальная делегация занята, Каллу и Отту вряд ли кто-нибудь подслушает, слишком уж они далеко. И все же Калла понижает голос, заявляя:
– Тебе следует прекратить попытки воевать против меня, Отта. Нам незачем быть врагами. Мы даже не соперники.
