Галипэй наверняка понимает, что в этом объяснении нет никакого смысла. Он не сводит глаз с тропы, бегущей впереди, до побелевших суставов сжав поводья. Галипэй Вэйсаньна точно знает, что у Августа имелись и другие причины, но больше ни о чем не спрашивает.
– И вот теперь она очнулась, – бормочет он, – и охотится за твоей короной.
– Именно поэтому мы и разбудили ее. – Пустыня вокруг становится ровной. Они уже далеко на территории Акции, и должны поторопиться. – Отта приведет нас к ней.
Когда после двух дней непрерывной скачки они прибывают в столицу провинции Акция, Антон близок к обмороку. В этом он ни за что бы не признался, отвечая во время поездки на вопросы Каллы, но это очевидно и без слов. Спешившись, он на некоторое время замирает и пытается собраться с силами.
Калла подозрительно поглядывает на него. Кажется, будто она всецело поглощена своим занятием, привязывая коня у местной конюшни; бледность ее лица объясняется не только светом луны, медленно всплывающей из-за горизонта. Им нужна вода. Еда. Продолжать путь, не сделав передышки, неблагоразумно.
Песок осыпается под их ногами. Южный ветер приносит слабый запах пепла, и Антона передергивает одновременно с Каллой. Оба понимают: каждая минута, проведенная ими в бездействии, – время, подаренное Августу, чтобы догнать их.
– Если кто-нибудь спросит, – предупреждает Калла, – мы – путники, направляющиеся в приграничье и привлеченные слухами о божественной короне. Вряд ли сегодня мы единственные решили остановиться на ночь в Акции.
Антон разминает шею, потом руки, разводя их в стороны. Мышцы слева на спине напряжены, а он не может расслабить их, как ни машет руками.
– Громкое заявление Отта сделала неделю назад. Большинство путников, прибывающих в Акцию с юга, уже давно миновали ее.
– А мы особо медлительные путники, и вдобавок увлекательная поездка нам важнее приобретения сокровища для черного рынка. И вообще, никто не станет настолько придирчиво допрашивать нас.
Решает она, значит, так тому и быть. Все равно у Антона нет сил на споры. По воле случая они опять стали союзниками и вместе с тем будто вернулись обратно в дни, предшествующие Цзюэдоу. Антон в бегах, чтобы выжить, но при этом ищет способ разделаться с Августом; Калла явно озабочена тем, как остановить Отту. Доискиваться причин, по которым они решили объединиться и действовать дальше сообща, им нельзя, чтобы случайно не всплыло то, что таится под этим прикрытием.
Калла кивает в сторону ямыня, затем жестами показывает, чтобы Антон опустил голову, когда они будут проходить мимо. Уже поздно, вряд ли там еще кто-то работает, но ямынь неизменно выполняет роль городских ворот, у входа стоят на страже два дворцовых солдата. Они пропускают беглецов беспрепятственно, не удосуживаясь поздороваться. Возможно, их еще не предупредили; возможно, Август еще не распорядился распространить весть о том, что принцессу Каллу Толэйми и Антона Макуса разыскивают, – медлит просто потому, что не желает вызвать волнения в провинциях.
Осыпающийся песок под их ногами вскоре сменяется травой на территории ямыня. Как ни пытается Антон смотреть только вперед, его блуждающий взгляд машинально замечет засовы на дверях слева, ведущих в глубину строения. Чей-то силуэт движется за оклеенными бумагой перегородками. Должно быть, у мэра Акции с недавних пор множество дел. Видимо, готовится к скорому проезду делегации, если, конечно, ее не перебили полностью в Лахо.
Почему-то Антон сомневается, что Августа легко убить, а тем более своре приверженцев культа, даже если им известны фокусы с ци.
– Ого!
Негромкий возглас Калла издает в тот же момент, как они выходят из ямыня в деревню. Ее панорама расстилается перед ними, фонари у лавок озаряют ее мягким оранжевым сиянием, а там, куда не достигает их свет, лежат бархатистые тени. Лотки выстроились по обе стороны улицы, толпы местных жителей бродят вокруг них. Если только у Акции нет тайной «финансовой воронки», о которой Талинь не знает, это, наверное, какой-то особенный праздник, ради которого торговцы разложили еду, заводные игрушки, благовония. Над одним лотком летает на привязи воздушный змей в виде толстого коротышки, колышется на ветру.
Почему-то его не было видно снаружи, из-за ямыня.
– Наверное, изображение какого-то бога, – замечает Антон, указывая на змея.