Ложь, если вспомнить, с какой легкостью ей даются перескоки.
– Записи о печатях есть в королевских книгах, – продолжает Лэйда. – Можешь проверить сама. До войны они служили семейными гербами, когда требовалось являться с докладами в ямыни.
– Но ты же сама сказала… – Калла делает еще шаг к ней, – …что у семей были также общие печати для обращения к популярным богам. Значит, они бывают и общие и редкие. Мне нужна та, которая есть у Отты.
– Посмотри в книгах. – Лэйда непреклонна. – Я рассказала тебе то, что знаю. От сокровищницы тебе будет больше помощи, чем от меня. Отта наверняка нашла печать там. Сдержи слово и отпусти меня.
– Ладно, ладно. – Калла бросает беглый взгляд на сумку, оставленную у двери. Какая трагедия, когда путь к спасению совсем рядом, в пределах досягаемости. – Если ты уйдешь прямо сейчас, ночью, наверняка найдется окно, к которому еще не успели приставить стражу. Дай я отпущу тебя.
Калла выхватывает меч. Он вспыхивает серебром в неярком свете, блик пробегает по лезвию.
Приглушенно кряхтя, Лэйда напрягает заведенные за спину руки, дает Калле пространство для маневра. Калла подходит ближе, присаживается. Приставляет меч к шнуру и пилит, пилит, пилит…
– Прости, Лэйда.
– Что?..
Калла делает выпад мечом. Он вонзается Лэйде в сердце, пройдя тело насквозь. Прежде чем Лэйда успевает ахнуть, Калла выдергивает из нее меч.
Длинное лезвие застревает. Издает сырой, хлюпающий звук. Несколько недель бездействия отразились на оружии. Лэйда вскрикивает, из зияющей раны вытекает первая струйка крови. Ее руки по-прежнему связаны. Зажать рану ей нечем.
– Так вот, значит, как, – хрипит Лэйда.
– Я найду ей достойное применение. – Калла смотрит на кровавое пятно, плюхнувшееся ей на запястье. В горле встает ком, огромный и мерзкий, но она не сглатывает его. – Обещаю. Я позабочусь, чтобы эта жертва не стала напрасной.
Хриплый вздох, который испускает Лэйда, звучит знакомо.
– Ты твердишь, что самозванка, но все-таки ты одна из них. И раздаешь обещания попусту.
Глаза Лэйды Милю стекленеют, превращаются в неживые кристаллы – можно было бы собрать их для изображений смерти. Калла понимает, что больше уже ничего от нее не услышит. И стражница, в которую она вселилась, тоже умерла. Отнявшему сразу две жизни нет оправданий.
Калла была готова пожертвовать Антоном, чтобы свергнуть Каса. Готова пожертвовать каждым, кто встанет у нее на пути, если он не отступит сейчас же, в том числе всей дворцовой знатью, стремящейся посеять хаос в королевстве.
Пора бы ей уже перестать лгать самой себе.
Она откладывает меч. Кровь Лэйды впитывается в ковер. Резко и остро пахнет. В комнате становится тихо.
Взяв Лэйду за левую руку, Калла закатывает на ней длинный рукав.
– Небеса… – еле слышно шепчет она.
В Пещерном Храме приверженцы Сообществ Полумесяца метили себя кровью. Печать на руке Лэйды нарисована не кровью, а чем-то светящимся, похожим на жидкое сияние, проступающее прямо под кожей. Точка слева, длинная изогнутая черта с точкой над ней, и еще одна точка справа. Кажется, это какое-то слово на талиньском. Калла его не узнаёт. Только смотрит на него во все глаза, чтобы запечатлеть в памяти, пока тело не перестает истекать кровью, пока прямо на глазах у Каллы печать не начинает блекнуть, а потом полностью исчезает.
– Какого хрена? – бормочет Калла. Встает, подбирает меч и убирает его в ножны. В ванной смывает кровь с ладоней, отскребая их под струей, пока в линиях на коже не остается ни единого пятнышка. Тягостное ощущение не покидает ее, пока она выходит из комнаты в коридор, и ей кажется, что игра воображения тут ни при чем. Один кулак она держит крепко стиснутым.
Никого из стражников ее присутствие в коридорах особо не заботит. Калла переходит из одного крыла в другое, направляется сначала в дворцовую темницу, затем к дальней двери – к камерам, находящимся под усиленной охраной. Вэйсаньна преграждают ей путь, но она просит их разыскать Галипэя, чтобы тот подтвердил выданное ей разрешение, и, прежде чем Галипэй успевает ответить на посланный по пейджеру запрос, проскальзывает между стражниками и сбегает вниз по лестнице.
Единственная желтая лампа светит со стены. Окон нет. Потолок нависает так низко, что Калла задевает его макушкой и вынуждена пригибаться. У подножия лестницы она находит ряд пустых камер слева от входа.
Тело Лэйды даже не удосужились надежно запереть. Это лишь пустой сосуд, поэтому он снаружи у камеры, там, где его бросили, готовясь к моменту, когда Лэйду найдут и заставят вернуться в родное тело. Калла встает на колени возле этого пустого сосуда и закатывает ему рукав. По ее руке пробегает холодок.
Та же печать, только нарисованная кровью.
Калла разжимает кулак. Ее ладонь влажная от воды, она крепко прикладывает ее к печати и трет, чтобы смыть.
– Калла!
Голос Галипэя долетает до нее за мгновение до того, как появляется он сам. Калла поднимается, чтобы поприветствовать его.
– Что это ты делаешь? – требовательно спрашивает он. И переводит взгляд с нее на тело Лэйды и обратно.