Злейшие пороки полностью

Поначалу Лэйда молчит. Но многозначительно смотрит на сумку, брошенную Каллой у двери. Может, Лэйда и не клюнет. Ведь, в конце концов, Калла торчит здесь, вытягивая ответы из врага престола, вместо того чтобы улизнуть, прихватив украденное. Но советник-отщепенец – все равно советник: неважно, какими методами, однако она по-прежнему разбирается с угрозами, нависшими над монархией.

Она вовсе не желает, чтобы ей было по хер. Честно говоря, ей хотелось бы не принимать происходящее настолько близко к сердцу. Но у разрушения дворца есть минус: Калла не может вообразить, что будет потом. Может, кто-то еще гнуснее, чем Каса. То, что выползет у Отты Авиа из рукава. Мир и покой не гарантированы. И если Калла допустит все это просто потому, что отвернется, какое-нибудь возмездие обязательно настигнет ее позднее, в какой бы захолустной провинции она ни затаилась.

Вот почему Август должен был захватить власть. Вот почему должен был стать их честным королем и принести новую эру справедливости.

– Мне нужен вон тот рюкзак, – наконец объявляет Лэйда.

Само собой.

– Ладно. – Калла прислоняется к стене. – Слушаю тебя.

Лэйда склоняется ухом к плечу, потом к другому, разминая шею. После еще нескольких многозначительных движений начинает ерзать на привязи, словно некое божественное вмешательство свыше спасет ее от выполнения условий заключенной сделки, если она потянет время и пока воздержится от объяснений. Ничего не происходит.

– Лэйда, не трать мое время попусту.

– Я думаю, о чем тебе надо узнать, – возражает она, фыркает и наконец, практически выталкивая из себя каждое слово, начинает: – Перед войной у родов Талиня были боги-покровители. Об этом тебе известно?

Калла засовывает ладони в карманы куртки:

– Допустим.

– Богам-покровителям молились, прося защиты и здоровья. Об этом иногда упоминается в учебниках истории. Не упоминается о другом: что некоторые заходили в своем поклонении богам гораздо дальше. Кое-кто совершал жертвоприношения в обмен на повышение уровня ци. Беда заключалась лишь в том, что боги были капризны. Простые жертвоприношения всякий раз, когда людям хотелось оказаться услышанными, не давали никаких гарантий. Порой, зарезав корову, человек приобретал новую силу. А иногда даже убийство десяти соседей не приносило никаких результатов.

Перед мысленным взглядом Каллы вновь возникает мертвое тело Антона. Ее нож торчит у него в спине, вонзенный по самую рукоятку. И кровь растекается, растекается, увлажняя утоптанную землю арены.

– Стародавние боги могли выбирать, прислушиваться ли к словам и жертвам смертного, желающего привлечь внимание кого-нибудь из их пантеона, – продолжает Лэйда, – однако у каждой семьи имелась особая печать, взывающая непосредственно к богу-покровителю. Покровители были вынуждены прислушаться, если печать оказывалась начертанной после жертвоприношения. Это был надежный, не дающий сбоев способ достучаться до божества.

– Вот прямо на этом и остановись. – Калла на миг закрывает глаза и глубоко вздыхает. – По-твоему, я настолько глупа?

– Ты же просила объяснить, что делает Отта.

Калла сразу открывает глаза:

– Богов не существует. Знаешь, сколько людей я убила? Сколько ци выпустила обратно в пространство, сколько крови пролила своими руками? Думаешь, к этому времени я не заметила бы, если бы те самые боги прислушивались ко мне всякий раз?

– Ваше высочество, если вы не в состоянии соответствовать даже первому условию, то есть верить в них, каким образом вы вообще приносили им жертвы?

Рассуждения Лэйды не производят впечатления лжи. Но это еще не значит, что она говорит правду. Возможно, сама Лэйда действительно верит этому, а жители Сань-Эра гораздо религиознее, чем считала Калла.

Этому должно быть объяснение. Может, вовсе не божество обеспечивает доступ к новой ци, а смертное тело, избавляясь от какой-нибудь преграды при рисовании печати. До того как в королевстве заговорили о перескоке как о вопросе генетики, в провинциях было в ходу слово «магия». При углубленном понимании, будь то перескока или манипуляций с ци, непременно найдется и другое объяснение, помимо богов и чародейства.

– Сообщества Полумесяца, – говорит Калла. Вынимает руку из кармана и рисует в воздухе две горизонтальных линии. – У них на груди вот такое.

– Это одна из простейших печатей. Многие семьи пользовались ею сообща, призывая бога-покровителя. Скорее всего, бога небес.

Калла медленно подходит ближе, нависает над ней:

– А какой пользовалась ты?

И одновременно она следит, как подрагивает левая рука Лэйды. Шнур по-прежнему крепко держит ее. Если бы Лэйда предприняла внезапную попытку высвободиться, больше смысла имел бы рывок правой рукой, поскольку она ближе к наружной стороне. Тогда шансов избавиться от привязи было бы гораздо больше.

– Ты просила понимания, как именно Отте удается управлять ци, – говорит Лэйда. – Я тебе рассказала.

– Несомненно, ты переняла семейную печать, которой пользовалась Отта. Тебе стало любопытно, можно ли использовать ее и тебе.

– Нет. Я никогда не пыталась.