Однако Сообщества Полумесяца всегда ограничивали свои действия территорией внутри стены. Это понимают все. Единодушное решение принимается быстрее обычного. Возникшее течение несет их к цели, и они не собираются упускать такой случай.
«
Тело уже убрали, а Калла продолжает тупо стоять возле пятна на ковре.
Пока она будет в отъезде, здесь наведут порядок, говорят ей. А пока ей надо поспать. Особенно если она согласна сопровождать делегацию.
Медленно присев на корточки, она касается пальцем пятна. Оно еще не высохло. Крови так много, что, когда она нажимает на ворс ковра, капли проступают на поверхности.
Калла поправляет воротник рубашки. Кровь запекается у нее на груди, засыхая там, где нарисована печать.
Заползая под одеяло, чтобы вздремнуть, она вовсе не считает, что прохладное дуновение вдоль спины ей почудилось.
С наступлением рассвета у стены уже ждет целая толпа.
После беспорядков, когда все видели, как многих «полумесяцев» уволакивают в темные городские переулки, простые горожане явились сюда, только чтобы поглазеть. Ими движет любопытство. С разинутыми ртами они разглядывают лошадей, впряженных в кареты, указывают пальцами на дворцовых аристократов, ждущих с каменными лицами.
Дворцовая стража сдерживает толпу зевак, оружие у стражников наготове – на случай, если понадобится применить силу. Вперед никто не рвется. Толпа постепенно затихает, с трудом веря, что дворец так быстро перешел к действиям. Должно быть, встревожился из-за короны. Значит, король Август и правда может лишиться ее.
Стражники открывают ворота.
Делегация направляется в провинции.
Давным-давно Антону Макуса часто приходилось бывать в точно таких же поездках с семьей. Сань-Эр задыхался, как и дворец, и при каждом удобном случае, а он обычно представлялся раз в несколько месяцев, его родители увозили детей на свежий воздух в Кэлиту. Карету заимствовали во дворце, Антон сидел рядом с сестрой Буирой, хихикающей в тесноте. Возница спрашивал, готовы ли они, влезал на козлы, брался за поводья, и мать, наскоро велев детям сидеть тихо, захлопывала дверцу и подавала знак, что можно отправляться. Лишь членам Совета позволялось покидать столицу, когда им заблагорассудится, ведь они должны были управлять подчиненными им провинциями, а значит, временами бывать там, и все же каждый раз согласие требовалось получать заранее, и всех, кто выезжал за стену, тщательно регистрировали. Ресурсы для поездок были скудными. По приезде в Кэлиту возница сразу спешил вернуться в Сань-Эр на случай, если карета понадобится другому члену Совета, и возвращался лишь в тот день, на который семья Макуса назначила переезд обратно в города-близнецы.
Вот почему понадобилось столько времени, чтобы спасти Антона после нападения. Целые сутки, за которые он успел выплакаться и после этого просто сидел в оцепенении среди следов кровавой бойни. Ему оставалось лишь ждать, когда вернется возница. Когда он подаст сигнал бедствия, на который явится дворцовая стража.
Антон вытягивает шею, выглядывая в окно кареты. Она выглядит на диво ухоженной: все детали механизма смазаны, обивка сиденья мягкая. Он не припоминает, чтобы раньше ездил в такой роскоши, но, может, кто-то из членов Совета за прошедшие годы сумел добиться улучшений транспорта, а может, для короля выбрали лучшую из карет. Несколько миль назад возница чуть не свернула на бездорожье, прежде чем сумела справиться с лошадьми, а Антон почти ничего не заметил, потому что для колес кареты разливы мелких рек Эйги не помеха. Климат в Эйги сырой, на каждом шагу под ногами хлюпает грязь. Пролегая через всю провинцию, большая дорога у границы разделяется на две – к Паше и к Лэйса: эти Аппиевы дороги тянутся, как два зубца какого-то инструмента, пока река Цзиньцзы не отсекает их. К приграничью им предстоит ехать через Лэйса.
Когда-то они сворачивали в Паше, чтобы добраться до Кэлиту, так что Антон делает вывод, что на этом сходство этой поездки с давними закончится. Может, никого не удивит, если он попросит сделать крюк через Паше и на этот раз, чтобы он смог увидеть снова знакомые с детства места.
Стук в окно застает Антона врасплох, он вздрагивает. Вглядывается через запотевшее стекло и различает Каллу, которая едет верхом рядом с каретой.
Антон невольно сжимает лежащие на коленях кулаки.
– Мы сбавляем скорость, – сообщает Калла голосом, который через стекло слышится глухо. – Жэханьу жалуется.