Договорить Калла не успевает: карета со скрежетом останавливается, возница снаружи издает тревожный крик. Взбудораженно крутанувшись, Калла выглядывает в окно и замечает вдали что-то движущееся.
– Что это было? – допытывается кто-то из Вэйсаньна.
Муго распахивает дверь:
– Эй!
Калла кидается за ним и оттаскивает члена Совета обратно прежде, чем он успевает показаться на пороге кареты. Но, едва очутившись на виду сама, она чувствует, как что-то ударяется ей в плечо и пронзает мышцу. Вид металлической стрелы, торчащей из ее формы стражника, потрясает ее сильнее боли в плече. Такое оружие должно стоить бешеных денег.
Еще одна стрела, просвистев в воздухе, попадает в боковую стенку кареты.
– Дерьмо! – выпаливает Калла. – Живо
«
Член Совета Алиха закатывает глаза. Он уже почти на месте, возвращается из дворца в свой второй дом в Эре, чтобы перекусить в середине утра, и по пути миновал еще три экрана, перед которыми тоже собрались толпы.
Сообщества Полумесяца взломали дворцовую систему оповещения и подключились ко всем каналам Сань-Эра. Какая нелепость. Если бы народ в самом деле верил в их религиозную чепуху, их не оттеснили бы в тень городов, их практики не сохранились бы лишь в последних уцелевших храмах. Однако Сань-Эр падок на новое, поэтому всему, что нарушает однообразие повседневной жизни, люди отдают всю полноту внимания, независимо от того, что представляет собой эта новизна.
Алиха ворчит и бурчит, проталкиваясь сквозь толпу у парикмахерской. Внутри никто не работает – слишком увлечены передачей. Все утро он провел, уставившись на сводки по экспорту из Дакии и убеждаясь, что местные заводы получат всю необходимую продукцию, чтобы продавать рис, сортировать семена, распределять согласно квотам текущего года, а что в благодарность за это делает Сань-Эр? Само собой, бездельничает и ждет подачек от Совета. Алиха осточертело слушать жалобы из Дакии, что она не в состоянии соответствовать цифрам и планам, ему осточертело недовольство городов-близнецов тем, что привоза не хватает. Не его вина, что земледельцы ленивы. Управление провинцией Дакия поручили деду его отца в тот год, когда знать пребывала в упадке после войны с Сыца. В лучшем мире роду Алиха досталась бы более продуктивная провинция, и он попытался было завладеть Кэлиту, когда Макуса облажались, но Каса, конечно, спелся с Жэханьу.
С тяжелым портфелем в руке Алиха ныряет под натянутой бельевой веревкой. Мутная капля срывается с чужого носка и падает ему на плечо. Сорвав носок с веревки, он раздраженно бросает его в грязь. Эти районы Саня ужасны. Они буквально кишат выродками и хулиганами, которые оставляют окна открытыми настежь, включают на полную громкость телевизоры и целыми днями валяются в постели. Квартиры на нижнем этаже, мимо которых он проходит, не пустуют, несмотря на разгар рабочего дня, и кажутся непрерывной чередой включенных экранов.
«
За его спиной в переулок выплескивают ведро воды. Алиха круто оборачивается, уже готовый разразиться проклятиями, но грозить кулаком, как он собирался, некому, на балконе ни души. Ведро упало само собой, выплеснув воду, медленно откатилось и остановилось, наткнувшись на мешок с мусором.
– Странно… – бормочет Алиха. Лучше ему поскорее убраться отсюда, пока его дочь не решила, что он не намерен составить ей компанию за миской лапши. Она стала такой ранимой с тех пор, как на нее без причины напали во время королевских игр, и больше никуда не выходит, боится опасностей.
Но едва повернувшись, чтобы следовать своим путем по переулку, Алиха замечает какого-то мужчину, который приближается с противоположного конца, подбрасывая в руках апельсин.
– Член Совета! – приветствует он Алиха. – Помните меня?
Алиха хмурится. Если это попытка ограбления, вскоре камеры наблюдения зафиксируют ее, дворец пришлет на место преступления стражу. И потом, наличных при себе у него немного, так что это напрасный труд.
– К сожалению, нет, – отзывается Алиха. – Прошу меня простить…
Его собеседник выбрасывает руку в сторону, преграждая ему путь. Рукав сбивается, открывая полумесяц, вытатуированный на запястье.