– А я пока займусь изучением теневого потока, – сообщил магнат Лето, и на этом вопрос был исчерпан.
Вскоре все разошлись, и остаток дня прошёл в обыденных занятиях: помыться и переодеться с помощью Эдалин, похлебать жиденького бульона, проглотить с десяток разных эликсиров, в том числе регенератор костного мозга, отдающий мертвечиной вперемешку с гнилыми бананами, который Элвин готовил для Сандора.
Пытаясь отбить мерзкое послевкусие, она принялась уже за вторую бутылочку сока из пышноягоды, и тут Элвин положил ей на колени ещё одну склянку.
Ярко-розовый эликсир, который она когда-то принимала.
– Хочешь увидеть приятные сны? – спросил он. – Приятней, чем от этого, просто некуда.
И правда.
От этого зелья всю ночь будут сниться искрящиеся радуги и пляшущие зверушки.
– Только это снотворное, – мягко добавил Элвин. – Если не хочешь, можно начать с сомналина.
– Тебя никто не заставляет, – подтвердила Эдалин. – Решай сама.
Софи покосилась на мирно спящего Фитца, уткнувшегося подбородком в Мистера Обнимашку и не ведающего об эхе и теневых потоках.
Вспомнила про чудовище.
Про отчаянные крики сестры.
Про множество других голосов из навязчивых кошмаров.
И выпила снотворное.
– Так, я гляжу, пижамная вечеринка Фитцфи превратилась в зимнюю спячку, – заявил Киф, с размаху плюхаясь на свободную кушетку рядом с Софи. – Причём буквально.
Он указал на Фитца, по-прежнему дремавшего с Мистером Обнимашкой с таким безмятежным видом, что Софи оставалось только позавидовать.
Ро не спускала с него глаз, словно подозревая, что тот притворяется, но стоило тронуть его за плечо, он только сонно посапывал.
Киф усмехнулся.
– Эпическая Фитцфи-катастрофа.
Софи собралась было разозлиться и даже закатила глаза, но… увидеть старого доброго Кифа оказалось так приятно.
Впрочем, она бы ему обрадовалась в любом состоянии.
Благодаря передатчику, что занесла Эдалин, с остальными друзьями она поддерживала связь каждый день. Кроме Кифа. Знала только, что он не ударился в бега, пополняя список дурных выходок, – Биана рассказала, что он вовсю увлёкся уроками фехтования, о которых она договорилась с Вольцером.
Она чуть не спросила, где он так долго пропадал, но решила не затрагивать щекотливых тем.
– Как же тебя Элвин пропустил?
– Ты же знаешь, я секретов не выдаю.
– У него пропуск от магната Лето, – сообщил Элвин из кабинета.
Киф нахмурился.
– Ну да… а вот как я его уломал – это отдельный секрет!
– Его Эдалин упросила! – парировал Элвин.
– Правда? – с Эдалин они не виделись после той утренней… ссоры.
Она вовсе не собиралась грубить и прогонять Эдалин обратно в Хэвенфилд. Просто в здравпункте с каждой минутой как будто становилось всё теснее, и уже некуда было деваться от сочувственных взглядов.
Киф склонил голову, разглядывая косичку, которую Эдалин заплела вечером после очередной неловкой процедуры обтирания.
– Она за тебя переживает, – заметил он.
– Знаю. – Веки опять зачесались, но она сдержалась и не стала теребить ресницы. – У меня всё хорошо.
– Ага. Она говорила, что ты так и скажешь, – он скрестил руки. – А ещё рассказала про эхо.
Софи плотнее закуталась в одеяло.
Друзьям она ни словом не обмолвилась про эхо, ведь им, скорее всего, уже рассказали Тэм и Лин, да и всем Вакерам сообщили, почему Фитцу не дают очнуться.
К тому же так было гораздо легче забыть о том, что она просто беззащитная маленькая девочка, которую Гетен…
Стоп.
Она отбросила воспоминание, чтобы не разбудить чудовище.
В который уже раз.
Даже за собственными мыслями приходилось следить.
Выходит, Незримые всё-таки добрались и до них.
– Надо сказать, – Киф откинулся на подушки, – что объяснение получилось не очень вразумительное. Какие-то мосты, хулиганы…
– А мне показалось, что про чудовищ, – перебила Ро.
– Ага, и про них что-то было, – согласился Киф. – Но в основном такая нудятина про теней, что…
Он громко притворно зевнул.
– Хотя… раз ты каждый вечер глотаешь эту гадость, значит, дело серьёзное, – тихо добавил он.
Он показал на ряды склянок ярко-розового эликсира возле кушетки Софи, отчего та зарделась тем же цветом. Добавить было нечего.
– Ладно, – Киф наклонился ближе. – Похоже, честного ответа мне не добиться, но всё равно спрошу: ты как?
– Нормально.
Он приподнял бровь.
– Правда! Лечение помогает. Потихоньку выздоравливаю. Ухудшений больше нет. Кошмары прекратились.
– Круто. А теперь всё сначала, только, чур, не врать.
– Да не вру я.
Она просто кое-что умалчивала.
Думать полагалось только о хорошем, а значит, нельзя вспоминать о том, что уже больше недели она лежит на своей кушетке в одной и той же позе, разглядывая одни и те же четыре стены.
