Один из встречающих поднял руки и скинул с головы капюшон балахона. Бритая почти на лысо голова переходила в широкий лоб, под которым располагались два черных пятна глаз. Прямой нос, увенчанный широкими бровями, спускался к узкой полоске губ, которые были растянуты у лёгкой улыбке. Массивная, закрывавшая почти всю шею борода в нескольких местах отливала серебром седины. Между бровей мужчины виднелась небольшая татуировка. Что — то похожее на крест, только с полукруглой поперечной планкой. Над крестом располагалась точка. Казалось, будто крохотный человек вскинул руки в воздух, направив их к точке в небе. Мужчина ещё шире улыбнулся, породив ворох морщин в уголках своих глаз:
— Я смотрю, не один Вергилий нервничает. Неужели ты думаешь, что этот контрацептив, на тебя натянутый, остановит мой нож.
— Прежде чем ты до меня достанешь, я тебе пару затрещин уже выпишу. Или могу ещё одну звезду на лоб поставить.
Айзек резво взметнул руки к голове и скинул шлем, бросив тот на землю. Киллиан увидел улыбку на лице Эпоса и немного расслабился. Когда же двое мужчин принялись брататься, единственным тревожным для юноши фактором оставался провожатый бородача. Второй встречающий продолжал кутаться в балахон, скрывая свое лицо.
Жаждущий отпрыгнул в сторону, уклоняясь от сгустка плазмы. Среднего роста, жилистый, с неброским лицом и черными коротко стриженными волосами, он являл собой образчик почти идеального кандидата. Жаждущие справедливости — так Флегий звал своих "детей", ещё не прошедших последнее испытание. Пустая ниша, расположенная в некогда складском помещении, представляла собой подходящую для ритуала арену. Четырехметровые стены опоясывали почти ровный круг, в который поочередно выходили претенденты. Соперником их были не хитроумные ловушки и роботизированные тренажёры, их экзаменовала сама планета. Бирюзово — чёрная биомасса слабо фосфоресцировала в специальном проеме, расположенном в центре круга испытания. Хозяин планеты великодушно позволял людям находиться на ее поверхности из — за какой — то мистической, можно сказать, потусторонней связи, роднившей его с Флегием. Неведомо как Великий отец смог постигнуть непостижимое и наладить разговор с безмолвным. Планета прислушивалась к Флегию, она ему помогала. В финальном испытании эта помощь могла обернуться смертью для каждого жаждущего. Образы, воссозданные бирюзой, иногда именуемой Страхом, принимали экзамен у людей. Призраки, отражения людских кошмаров и страстей, полные ярости, а нередко и гротеска, обретали плоть, воссозданные непостижимыми ресурсами Кродхи.
Кандидат наконец — то выхватил нож — единственное оружие, доступное жаждущим на последнем экзамене в доме флегийцев. Ножны, расположенные за спиной у согнувшегося в хищной позе мужчину, исторгли сияющее лезвие. Специально заточенный метал светился на фоне черных одежд флегийца, заставляя призрак сконцентрировать на нем все свое внимание. В этот раз планета породила поистине грандиозного соперника. Матово — черный корд выставил в стороны две плазменные турели, выцеливая постоянно менявшего свое положение человека. Призрак отличался от настоящего механоида лишь непропорциональным размерами. Образ корда, поглощённый когда — то планетой, "подрос" до трёхметровой высоты. Ни отсутствие оружия дистанционного боя, ни исполинские размеры соперника будто бы не смущали кандидата. Жаждущий перемещался, не позволяя сгустками ионизированного газа решить исход испытания в пользу чужого. Его лицо, транслируемое на галопанель рядом с наблюдательным пунктом, было абсолютно спокойно.
— Превосходно, — Флегий толкнул сидевшего рядом Айзека в плечо, — если от парня что — то останется в конце испытания, быть ему неплохим корректором. Проредит человечество от сорняков.
Отец флегийцев сидел на простенькой скамье, расположенной у небольшого бортика, которым оканчивались стены круга испытаний. Айзек и Киллиан, находившиеся от него по правую руку, то и дело переводили взгляд с галопанели вниз, в гущу событий. Лицо Райберга было полно удивления и недоверия. Он не особо понимал суть испытания. Киллиан же, вновь увидев тварь, погубившую его родной дом, все больше хмурился, недобро почесывая кулаки.
— Гийом, а чем ты, собственно, так доволен? Парнишку сейчас распотрошат, всего делов. Будет потом тебе груда ошметков, а не корректор
Гийом Фле, которого так уже никто не звал очень и очень давно, недовольно покачал головой.
— Думал, я тебе доступно объяснил. Ты, конечно, никогда не отличался…
— Я бы попросил… — Айзек мотнул головой в сторону Киллиана.
