— Изображение мое не выводи. Только голос. Через пять секунд, — он собрался с силами и заставил себя отрешиться от боли. Боль распаханной руки отпустила сознание, подгоняемая обезболивающим, которое Эпос впрыснул сразу после того, как Вергилий восстановил давление в офисе «Трэвел». Проецируемое кораблем изображение вспыхнуло рядом Райбергом. Дрожащий голос Либерти Нокс раздался в голове Эксперта по экстренным ситуациям.
"Только не говори мне, что это ты. Даже тебе не дозволено применять «пожиратель материи» против людей."
— И я тебя рад слышать, Либ. Прости, пришлось немного попортить твою вотчину, совсем у вас эмигранты распоясались.
«Думаешь, тебе все сойдёт с рук? Вас уже хотели размозжить как мух, не смотря на все твои степени доступа. Целый сегмент станции в опасности. Диаспора джанкеров негодует.»
— Ну раз диаспора просит… — Эпос с трудом выдавил из себя смех. По щеке женщины, красоту которой не смогло победить даже время, побежала слеза. Первая слеза которую Айзек видел на ее лице. Даже тогда, давным — давно, когда он улетал к центру галлактики на борту «Арго», она не позволила эмоциям взять верх.
«Я сделала, что смогла… — она убрала прозрачную каплю со щеки, — если захочешь, посмотри… Если захочешь, вернись…»
Где — то в подсознании Эпоса раздался голос корабля:
"Получен пакет данных. Вывести на экран содержащееся в нем изображение?"
— Нет.
Айзек почувствовал, что начинает терять сознание.
— Я вернусь, Либ. Когда — нибудь…
***
Вызов оборвался. Либерти поежилась, запахнув халат, который в этой кутерьме так и не успела поменять на что — то более подобающее. Она прошла из кабинета в спальню. В сознании всплыл новый образ — ее вызывали. Либерти вернулась к галопанели. Женщине не хотелось лишний раз входить в кибер.
— Привет, что случилось?
— Он опять убежал, — говорившая с голограммы девушка лет тридцати не находила себе места, — а что, если он был в том секторе? Что там стряслось? Террористы?
— Надежда, прекращай истерить! Никуда он не денется, придет засранец. Порода такая.
Девушка всхлипнула, заставив Либерти прикрикнуть.
— Ты чья дочь!? Сопли здесь распускаешь.
Девушка с изумрудными глазами и копной пепельно — белых волос взяла себя в руки.
— Хорошо, мам.
Она отключилась, оставив Либерти наедине с пустынной спальней и давно уже холодной постелью.
Бирюзово — черный Страх обволок Кохитсуджи почти по колено. Бережно и деликатно он обволакивал ее кожу, просачиваясь в каждую пору. Ступая все ниже по Лестнице Забвенья, девушка все сильнее ощущала голодную хватку Страха. Но он не настаивал. Страх всегда молчал. Страх никогда не требовал и не просил. Он забирал лишь то, что ему давали. Забирал то, чем люди не могли поделиться ни с кем, подчас даже с самими собой. Темные, зловонные мысли, скребшиеся где — то в глубинах подсознания, были его любимым лакомством. Именно за это гастрономическое предпочтение Кохитсуджи его так и прозвала.
У Страха было много имён. Братья и сестры Кохитсуджи звали его по — разному, но в основном предпочитали говорить просто «он». Он был повсюду, он был всем. Он был началом и концом умения ее соплеменников. Он был главным секретом флегийцев и их Отца. Отец называл Страх даром и другом, который людям посчастливилось найти в бескрайней веренице врагов рода людского. Он был подношением Грядущих. Подношением, за которое нужно было расплачиваться. Учитель считал Страх простым инструментом, орудием скульптора, позволявшим наставникам преобразовывать слабые и нерешительные души новоявленных учеников в нечто большее. Нечто, превосходящее своими возможностями все технологии, использовавшиеся в тех же целях. Чем могли помочь своему обладателю боевые импланты седьмого поколения, если эмоции и нервы не дают его мыслям собраться в единый кулак? Как лучшее "умное" вооружение могло защитить человека, если он был поглощён собственными переживаниями, а не строго следовал плану? Сильно ли поможет модификация, если человек слаб и боится врага? Страх мог исправить все эти недочёты. Страх был домом и главным другом для всех них.
Кохитсуджи все опускалась, отдавая свое хрупкое тело во власть бирюзово — черного товарища. Он не торопил. Ее формы ещё не обрели зрелость женщины, а мастерство не достигло подобающего уровня, но она знала: скоро придет и ее час. Грядущие зовут. Чистота мира требует ее вмешательства. Сам Великий Отец выбрал ее для этой миссии из десятков других претендентов. Призвал подобающего учителя, чтобы тот подготовил Кохитсуджи к главному делу ее жизни.
Менархе превратило ее в женщину полгода назад. Время все больше поджимало. Каждая секунда промедления уменьшала их шансы на успех. Это будет ее последняя чистка, последнее освобождение от всего лишнего. Дальше начнется работа.
