- Могу я напомнить вам, что вы поклялись подчиниться моему решению? Это окончательно.’
Эвнис постоял немного, пытаясь овладеть собой. - Он склонил голову.
‘Если это все, Моя королева, то я позабочусь о своем сыне.’
Алона кивнула, и Эвнис резко вышел.
Сайвен обменялась потрясенным взглядом с матерью и отцом, затем Корбан бросился вперед, упал на колени перед Алоной и поцеловал ее руку. Он медленно встал, не зная, куда смотреть.
‘Мой . . . - спасибо, - пробормотал он. ‘Вы не пожалеете о своем решении.’
- Время покажет, - ответила Алона. Она указала на дверь, и Корбан, поняв, что его отпустили, вышел. Сайвен последовала за мамой и на краткий миг увидела, как Алона встретилась взглядом с Гвенит, а затем они снова оказались в каменных коридорах.
Гвенит нарушила молчание, когда они вышли из-под дождя в теплую кухню.
- Я принесу козьего молока. Будет стыдно, если детеныш умрет с голоду после всего, что ты для него сделал.’
Корбан опустил детеныша на пол, где тот стоял совершенно неподвижно, выпрямив затекшие ноги. Он сел рядом с ним, протянув руку к его морде. Волчонок вытянул шею, принюхиваясь и подергивая ушами. Он был покрыт густым белым мехом, более темные полосы зигзагами пересекали его туловище. Буддай развернулся на своем месте перед костром, потянулся, подошел к детенышу и с силой вжал свою морщинистую черную морду в его мех, делая глубокие, фыркающие вдохи. Волчонок укусил Буддая, но тот покачал головой. Все смотрели, чтобы увидеть, что собака будет делать. Он рухнул на землю, хватая детеныша огромными тяжелыми лапами. Волчонок с рычанием набросился на одно из его ушей.
Таннон рассмеялся.
- Глупый пес, - фыркнул он, - все еще считает себя щенком. Ну, парень, если Буддай рад, что детеныш остался, то и я тоже.’
Корбан пожал плечами и поднял заднюю ногу волчонка.
‘Сука.’
‘Как ты собираешься ее называть, Бан?- спросила Сайвен. Над крепостью сверкнула молния, почти сразу же за ней прогремел гром. Кухонная дверь распахнулась, ударившись о стену, и дождь хлынул на каменный пол. Гар закрыл дверь.
‘Буря. Я назову ее Буря.’
Верадис сидел в комнате, где их встретил отец. Теперь на столе не было карт, вместо них были расставлены кувшины и чашки. Король Ламар сидел с Крелисом и Эктором по обе стороны от него, принц Натаир и Верадис-напротив. Они разделили трапезу в Большом зале, и все прошло достаточно хорошо, за исключением одного случая с Натаиром. Он сел в кресло рядом с Ламаром, которое всегда оставалось пустым: кресло матери Верадис. Конечно, отец винил его за то, что он не объяснил Натаиру эту традицию, и Верадис был склонен согласиться. Тогда он отвлекся на разговор с Элисией, дочерью конюха. С тех пор его отец пребывал в плохом настроении.
- Аквилус оказал мне честь, послав тебя, Натаир, - сказал Ламар.
Принц склонил голову. - Мой отец ценит тебя, Ламар. Он знает о твоей преданности.’
Ламар наклонился вперед. ‘Так. Новости совета, кажется, вы уже говорили.’
‘Да. Совет. Мы стоим на пороге судьбоносных времен. Как вы знаете, мой отец разослал гонцов во все уголки изгнанных земель и очень уважал его призыв. Только горстка не пришла.’
Верадис наблюдал за лицами своего отца и братьев, пока Натаир рассказывал о совете Аквила, о Мейкале и письменах, которые он обнаружил у великана Хальвора. Он рассказал о притязаниях и тайнах, о которых говорится в его книге. Натаир закончил предложение Союза королей против грядущих времен и дебатов, которые бушевали взад и вперед.
Лицо Ламара ничего не выражало, но он задавал много вопросов, особенно относительно аргументов, высказанных за и против Альянса, и особенно о том, кто высказался против Аквила. - Часто восклицал Крелис, громко бормоча всякий раз, когда Натаир говорил, что кто-то выступает против короля. Эктор ничего не сказал, но был очень сосредоточен.
Этот Мейкал, - сказал Ламар. ‘Я слышал его имя раньше, но никогда не видел. Расскажи мне о нем.’
‘Он советник моего отца, но редко встречается в королевстве. Он отсутствовал много лет, собирая информацию, о которой я вам говорил.’
‘А как он выглядит?- Вмешался Эктор.
‘Он высокий. Очень высокий. Темноволосый, со шрамами от сражений’ - пожал плечами Натаир. - Больше рассказывать нечего.’
‘А что с его глазами? Какого цвета у него глаза?’
‘Я . . . темные. Я не знаю наверняка. Почему?’
- Скорее всего, ничего, - сказал Эктор, махнув рукой.
‘Вы можете еще что-нибудь рассказать мне о нем?- Спросил Ламар.
‘Да. Мой отец полностью доверяет ему. Только после его возвращения были разосланы гонцы, возвестившие о созыве Совета.’
‘А как насчет тебя? Ты ему доверяешь?’
Натаир откинулся на спинку стула. ‘Он советник моего отца, а не мой. Мы не откровенничаем друг с другом. Но я склоняюсь перед мудростью моего отца. Если мой отец доверяет ему, то я вижу в этом вескую причину сделать то же самое.’
