– Нальешь мне чаю? – предложил Муан.
– Д-да! – с облегчением воскликнул Шен, радуясь, что мечник больше не возвращается к вопросу о Глубинной тьме.
Он пошел вперед, приглашая за собой Муана. Подойдя к зоне чаепития, Шен окинул ее взглядом и понял, что в скором времени ему придется озаботиться и обставить еще несколько комнат, потому что теперь это место кажется тесноватым. На диванчике, занимая его целиком, разлеглась черная девятихвостая лисица, укрывшись своими хвостами и махая Онэ рукой с требованием подать ей чаю. Демонический озерный дух стоял истуканом подле столика с розовым цветком и, очевидно, не собирался двигаться. Лисица ругалась, кидалась подушками, но так и не добилась желаемого результата.
– О, дорогой! – воскликнула она, завидев Шена. – Подай-ка мне чаю.
– Хвостом дотянись, – предложил Шен.
Чайник стоял на краю жаровни недалеко от диванчика.
– Ты что! – возмутилась лисица. – А ежели я его подожгу?!
Не дожидаясь продолжения диалога, Муан подошел к чайнику, налил чай в кружку и протянул лисице со словами:
– Вот твой чай. А теперь идите прогуляйтесь.
Несколько секунд лисица недоверчиво переводила взгляд с протянутой прославленным мечником кружки на его лицо и обратно, словно не до конца веря, что ей не мерещится, но затем приняла подношение и легко подскочила с дивана.
– Не думай, что это я по твоей просьбе делаю, – предупредила она Муана. – Просто захотелось размять косточки. Пошли, Онэ, дорогой, составишь мне компанию.
Шен проводил удаляющихся духов потрясенным взглядом. Он и подумать не мог, что Муану так легко удастся с ними поладить.
– Если мне не изменяет память, этот длинноволосый напал на нас на Шествии духов, – припомнил Муан. – Ты еще ему голову отрубил. Или это другой, похожий?
– Это тот самый, – согласился Шен.
– Похоже, у вас довольно странные взаимоотношения…
Шен сел на диван. Муан уже разливал чай по пиалам, и хозяин Проклятого пика не чувствовал никаких угрызений совести оттого, что обещанный чай гостю приходится наливать самолично.
– Просто я тогда не помнил… о нашей прошлой дружбе…
– А теперь вспомнил? – Муан подал пиалу Шену.
– Не очень-то… Но я верю, что они говорят правду. Не спрашивай почему.
Муан внимательно вгляделся в его лицо. Шен хмурился, крутил пиалу в руках, опустил взгляд и смотрел на чаинку, плавающую в воде.
– Эй, тебе не нужно защищаться, я тебя не осуждаю.
Брови Шена дрогнули, и он поднял на мечника взгляд.
– Я спросил, потому что мне правда интересно, что подтолкнуло тебя к такому решению, – продолжил Муан.
Похоже, он в самом деле с интересом ждал ответа.
– Я… – Шен задумался, не зная, как описать чувство, охватившее его тогда на поляне, когда он дал пропуски духам, и потом, когда увидел их здесь. Или… он знает? – Мы… семья.
Муан нахмурился, услышав эти слова.
– Ты серьезно? – сделав паузу, спросил он.
– Да, – с вызовом подтвердил Шен.
«Да, моя семья вот такая! Духи мне ближе людей, так что?»
– Не относись к моим словам с презрением!
Муан удивленно приподнял бровь.
– Я вообще о таком не думал.
– Тогда что значит твой хмурый вид?
Муан все еще стоял возле столика. Он отставил пустую пиалу и посмотрел на Шена. Тот сидел на диване и выглядел воинственным зверьком, готовым до последнего защищать свою семью от нападок хищного зверя. Муан потянулся и положил руку ему на макушку.
– Просто подумал, что это звучит одиноко.
«Одиноко?» – Шен нахмурился. У него есть лисица и Онэ, и Волчара, и внучка Риту, два несносных личных ученика и даже настоящий друг. И этот друг считает его «одиноким» только потому, что он сказал, что духи – его семья?
Отстранившись от его руки, Шен окинул Муана пристальным взглядом.
– Я, должно быть, не так выразился, – пошел на попятную тот.
– Это не одиноко, – с улыбкой произнес Шен. Он ощутил внезапное умиротворение на душе.
Глядя, как озарилось его лицо, Муан и сам улыбнулся. Он не смог выразить, что на самом деле имел в виду, говоря про одиночество. Когда Шен так свободно назвал лисицу и Онэ своей семьей, мечнику подумалось, что Шен и сам ближе к духам, чем к миру людей. Именно это делало его непостижимым в глазах окружающих и отдаляло его от них. Муан подумал, что если сможет стать для него связующим звеном между этими мирами – то сделает это. Просто чтобы удержать.
– Отдыхай. Мне пора идти, – произнес старейшина пика Славы и стремительно пошел прочь.
Шен поднял с пола подушку, откинутую лисой, и, улегшись на диван, закрыл глаза.
Несмотря на тепло, его сон был полон тревог. Словно от решения геометрической задачки Шен перешел к выступлению перед аккредитационным советом, к тому же без подготовки. Он совершенно не улавливал, что происходит, но чувствовал, как безнадежно отстал. Члены совета презрительно фыркали, задачка не решалась.
Шен открыл глаза. На мир давно опустилась ночь, он лежал на диванчике в зале для чаепитий. Ему все еще было тепло, и он понял, что это потому, что лисица укрыла его своими хвостами. Она сидела рядом на краешке дивана. Возможно, он хотел поблагодарить ее, но вместо этого произнес:
– Зачем ты диван греешь?
