Муан дернул щекой, словно ему нанесли бодрящую оплеуху.
На какое-то время в комнате воцарилось молчание, а затем Шен хлопнул ладонями по коленям и поднялся.
– Ладно, за дело. Ал, я рассчитываю на тебя. А теперь иди.
Сам он при этом также направился к выходу.
– А ты куда? – не выдержал Муан.
– Хочу поговорить с Эласом, а то все никак не получается.
– Я с тобой! – тут же подскочил Муан и скривился от пронесшейся по телу мышечной боли.
Обернувшись, Ал чутко уловил проскользнувшее болезненное выражение на лице мечника и возликовал. Похоже, ему удалось стать Муану гораздо более проблемным противником, чем тот хотел показать! Настроение Ала скакнуло почти до небес. В своей мелкой версии Муан походил на капризного подростка, который хочет пойти на охоту с батей. Шен с трудом удержался от того, чтобы не предложить ему заняться уроками.
– А старейшине Муану лучше подготовиться к слушанию.
«Как ты предлагаешь к нему готовиться?» – недоуменно уточнил тот.
«Не знаю, отдохни. Я хочу поговорить с Эласом наедине. Он все же мой друг, а не твой».
«Он не твой друг, а того, другого…»
«Знаю! – прервал его Шен. – Это неважно».
«Мне тревожно оставлять тебя с ним наедине».
Шену не понравилось, как это прозвучало.
«Придется тебе как-то ужиться с этой твоей тревогой», – заметил он и вышел вслед за Алом.
Местонахождение зимнего короля Шену услужливо подсказали фейри. Элас оказался в том самом кабинете, где хранил статуэтку. Когда Шен появился в дверях, зимний король, казалось, был совершенно не удивлен. Возможно, о приближении заклинателя доложили верные фейри.
Будь это нормальная человеческая встреча, Шен не начал бы разговор без чая, однако небезосновательно опасался, что этикет страны фейри вряд ли придется ему по вкусу, и решил с порога перейти к делу.
– Как я уже говорил, я потерял память и не помню тот момент, когда приносил тебе статуэтку с воспоминаниями, – начал Шен после того, как пожелал Эласу доброго утра. – Ты можешь рассказать мне о той нашей встрече?
– Могу, у меня с памятью все в порядке, – легко согласился фейри. – Присаживайся, – он указал рукой на кресло.
Шен немедленно уселся, приготовившись слушать занимательную историю.
– Ты явился ко мне на заре лета, прорвался через толпу фейри, которые пытались намекнуть тебе, что ко мне нельзя так просто врываться. Они ведь не знали, с кем связались, бедняжки. Мы, фейри, не плодимся так же, как люди, поэтому каждый мой подданный бесценен… Ну ладно, я спустил тебе эту вольность; в конце концов, фейри первыми проявили агрессию…
– Между прочим, сейчас похожая ситуация! Фейри первыми проявили агрессию! Ну, после того как Тельг проткнул мечом главу рода Снов… Но остальные агрессию проявили первыми. И Муан и Тельг в итоге никого не убили! Зачем этот суд?
– Этого требуют мои подданные, я не могу просто закрыть глаза. В том числе и после того раза.
– Ладно. – Шен на самом деле не рассчитывал как-то повлиять на Эласа по поводу суда. – Что было потом?
– Ты отдал мне ту статуэтку с воспоминаниями и попросил хранить. Я счел, что это нечто вроде завещания, но ты не сказал, что кому-то можно отдать ее.
– Думаешь, почему я отдал ее именно тебе? Почему не попросил кого-то из заклинателей?
– Наверное, чтобы твои воспоминания пребывали в сохранности. Человеческий мир нас слабо интересует, мы никак не связаны с вашими разборками, и мне нет никакого резона просматривать твои воспоминания.
Шен задумался.
«Получается, этот тип устройства для хранения воспоминаний не защищен от просмотра? Значит, Шен не адресовал эти воспоминания кому-то конкретному, однако хотел сохранить после своей смерти. Зачем? Их мог вообще никто не найти за сотни лет. Они бы так и хранились у Эласа, не представляя для него интереса. Может, Шен оставил для кого-то послание, чтобы он пришел и забрал? Но ведь он не сказал Эласу, что тот может отдать воспоминания, если за ними придет заклинатель. Ничего не понимаю…»
[Может, он просто не хотел, чтобы они исчезли?] – неожиданно предположила Система.
«Что ты имеешь в виду?» – уточнил Шен, недоумевая, какой она в последнее время стала развитой, а он и не замечал. Программа делает предположения по поводу мотивов человеческого поведения? Немыслимо.
[Он знал, что полностью сотрет свое существование. Возможно, он хотел, чтобы хоть какая-то память осталась? Я имею в виду, его память, его в
Шену пришлось признать, что это звучит разумно. Нужно просмотреть эти воспоминания, чтобы сказать точнее. Но сначала – суд. Шен опасался, что воспоминания могут выбить его из колеи, а перед выступлением нужна трезвая голова.
– Спасибо, Элас. Было что-нибудь еще запоминающееся в той встрече?
Зимний король развел руками.
Шен вошел в судебный зал, только когда убедился, что Ал к назначенному времени закончил свою отработку. Увидев помолодевшего Муана, Тельг застыл с приоткрытым ртом, а затем не сдержался и воскликнул:
– Как?!
– Должен вас разочаровать, эффект временный и абсолютно случайный, – буркнул Муан. – Использовать как молодильное средство не получится.
