– Рурет беспокоило, что предсказанное может скоро произойти. Поэтому, ощутив под пиком Лотоса священный источник, она искала возможности использовать его силу. Я сказала ей, что это нереально. Никому не позволено трогать то, что скрыто под тем пиком. Сила, что там таится, не просто энергия, которую можно использовать для себя. Но… я уже тогда видела, что предостережениями ее не сдержишь. Поэтому решила отвлечь ее, научив потерянным знаниям. Та печать перемещения была одной из них.
Шен ничего не сказал, а Ми Лу продолжала:
– Я… хотела, чтобы Рурет осталась здесь дольше. Она так напоминала мне меня… Меня давным-давно, когда я наслаждалась своими успехами, упивалась растущей силой и когда слово «запретно» лишь разжигало любопытство. Мое любопытство погубило немало жизней и в конечном счете привело меня к одиночеству на этой горе в попытках искупить грехи. Но… я всегда невысоко ценила чужие жизни, Рурет же… была доброй. Ей нравились запретные искусства, лишь пока жертву могла принести она сама; если источником силы должно было стать страдание других людей – она бы отступила. Если бы… – Ми Лу зло посмотрела на Шена. – Если бы не ее брат, она бы не зашла так далеко.
Шен непонимающе посмотрел на нее.
– Что? – разозлилась та. – Ее брат рассуждал другими категориями. Я смогла оценить это, пока они гостили у меня. Однажды пришел человек, заклинатель, еще не достигший бессмертия. Его история была полна боли и предательства. Его маленький заклинательский клан был словно семья – почти все в нем имели родственные связи. Вступить в клан человеку со стороны дозволялось крайне редко. В основном клан рос и развивался из-за браков внутри клана; все, конечно, в таком случае оказывались родственниками, часто ближайшими. Женщинам клана не дозволялось быть заклинательницами, б
– Это твое доказательство того, какой я плохой человек? – не выдержал Шен.
– Это просто один из случаев, которые складываются в общую картину.
Шен скривился.
– Рурет обещала мне, что будет заходить на чай, – вздохнув, произнесла Ми Лу. – Научившись создавать печать перемещения, привязанную к моей горе, она пообещала, что не раз ею воспользуется.
Ее глаза с ненавистью уставились на Шена.
– Из-за тебя она нарушила свое слово.
Шен устало прикрыл глаза.
– Я не тот Шен.
– Не тот? – Ми Лу зло скривилась и отставила пиалу. – Не старейшина ордена РР? Не хозяин пика Лотоса? Не брат Рурет? Другой человек?
Понимая, как это звучит, Шен стоял на своем:
– Да. Несмотря на то что всем этим обладаю я, я не тот человек. Тот Шен ушел вслед за Рурет, выполнил обещание.
Пиала в руке Вознесшейся рассыпалась осколками.
– Как ты смеешь…
Ни одного способа доказать ей правду. Шен не видел ни одного способа. Он столько времени боялся, что правда о нем выплывет наружу, но никогда не задумывался, как доказать свои слова, если сам захочет рассказать. Муан догадался, Ал – поверил, но убедить кого-то, кто не знает его столь хорошо… Как?
Ми Лу перевела взгляд на Риту.
– Все еще думаешь, что твой дядя – хороший человек? Он даже не желает признать свою вину!
– Я… – девушка растерянно посмотрела на кажущегося отрешенным Шена. – Может, произошло недопонимание…
– Недопонимание? – вскинулась Ми Лу. – Недопонимание?! Рурет делала все ради него! Какое бы недопонимание ни произошло – это его вина! Он все еще жив! Он связал свою жизнь с другим человеком! Защищает другого человека! Разве это можно оправдать недопониманием, а?
Бровь Шена нервно задергалась.
– Люди доносили мне слухи о тебе, – продолжала Ми Лу. – Шли годы, твоя репутация становилась все хуже. И даже тогда я не желала тебе смерти. Думала, твое сердце болит, живешь воспоминаниями о ней. Хотела, чтобы как можно больше людей помнило, какая она была. И что теперь? Рискуешь своей жизнью ради другого человека? Как ты смеешь пытаться жить дальше?!
Дальше сносить все эти претензии было просто невыносимо.
– Да откуда тебе знать, что у меня на душе? Или я должен не ходить, а корчиться в муках, чтобы ты оценила?
– Мне хватило того, что я увидела и узнала о твоей жизни!
