Старейшина пика Черного лотоса выглядел очень расстроенным, но когда он поднял взгляд, то увидел, что Муан улыбается. Это окончательно вывело его из хрупкого душевного равновесия. Руки, в которых он держал ладонь Муана, задрожали.
– Если бы этот меч пронзил твое сердце, мне было бы куда больнее.
Брови Шена сошлись у переносицы, когда он услышал эти слова. Друг был прав, это оказалось бы куда больнее. Из-за их связи, из-за той самой, которую Шен наотрез отказался разрывать, стоит ему умереть – Муан будет мучиться от физической боли до конца своих дней. Тогда, конечно, резонно пожертвовать рукой, нежели связанной жизнью. И все равно, как бы разумно это ни звучало, Шен не думал, что мечник поступил так по этой причине. Да он просто не успел бы ничего обдумать. Как Шен бездумно закрыл его, так и Муан бездумно остановил голой рукой бессмертный меч.
Хозяин Проклятого пика молчал, и мечника это даже немного удивило. Он был уверен, что Шен начнет возмущаться и заявит что-то вроде того, что не просил себя спасать.
– Заживляющая мазь в правом кармане.
Против воли Шен усмехнулся, услышав эти слова. Он потянулся к карману верхних одеяний прославленного мечника и запустил туда руку. Нечто круглое попалось под пальцы, Шен сжал это и достал на свет. В ладони оказалась маленькая шкатулочка.
– Нет, это не то, – взглянув на его добычу, сообщил Муан. – Это освежающая.
– Освежающая? – вложив в это слово все, что думает о запасливости Муана, переспросил Шен.
Муан коротко кивнул.
– Ладно… – Шен отложил шкатулку в сторону и снова полез в карман.
– Эта против ожогов, – определил Муан, посмотрев на шкатулочку, которую он достал на сей раз. – Должно быть, в другом кармане.
– Хорошо… – Шен терпеливо полез в левый карман.
Вскоре он выпростал руку с еще одной маленькой шкатулкой.
– Эта против укусов насекомых.
Бровь Шена дернулась.
– Я запутался. Наверное, она в левом рукаве.
Осознавая, что с болезными лучше не спорить, Шен стал ощупывать его рукав.
– Эта защищает от холода, – вскоре определил Муан. – А эта выравнивает тон кожи.
– Черт возьми, Муан, как это все не звякает при ходьбе?! – не выдержал Шен. – Где нужная мазь?
Муан сокрушенно взглянул на него. Шен даже опешил.
– Я забыл. Может быть, за пазухой.
– Пфф! – Шен дернул его за ворот верхней одежды и почти запустил под нее руку. – Серьезно, где?!
Однако Муан перехватил его кисть и прижал к груди. Шен ощутил удары чужого сердца: сильные и очень быстрые.
– Все еще бьется, – констатировал Муан. – Потому что сегодня нам повезло. Не пытайся больше закрыть меня своим телом.
Шен отдернул руку, смутившись от этой фразы. Он надеялся, что Муан не обратит внимания на его спонтанный поступок. Он и сам понимал, насколько нелепо пытался закрыть его собой, ведь существовали и другие (более целесообразные) способы не дать Ми Лу коснуться мечника. Но в тот момент он тоже не успел обдумать свои действия.
– Это случайно вышло.
– Не думай, что, если защитишь меня ценой своей жизни, мое сердце продолжит так же биться.
Шен с трудом сдержался, чтобы не воскликнуть, что он сам все прекрасно понимает. Помолчав, он в конце концов ответил:
– Хорошо.
Его голова была опущена. Он затих, а затем вскинул голову и воскликнул:
– А теперь дай мне наконец отыскать нужную мазь! Если она, конечно, существует!
Муан делано-смущенно кашлянул. Шен с подозрением покосился на него.
– Та, первая, – тихо сообщил мечник.
Бровь старейшины пика Черного лотоса изогнулась.
– Ну та, которую я назвал «освежающей»…
– Ну ты!..
Искры в глазах Шена запылали огнем праведного отмщения. Муан попытался изобразить раскаяние, но не успел: Шен накинулся на него и стал щекотать. В силу своих ограниченных возможностей с покалеченной рукой Муан попытался отбиваться левой и в какой-то момент решил даже, что одерживает победу, пока на ребре ладони не сошлись зубы противника. Взвизгнув совсем не по-воински, старейшина пика Прославленных душ принялся молить о снисхождении.
Отпустив его руку и прекратив щекотку, Шен пристально посмотрел на него. В этом взгляде читалось: «Смотри мне, только попробуй выкинуть нечто подобное!» А потом схватил мазь и, удобно расположив пораненную руку мечника, принялся аккуратно наносить снадобье на раны. Те уже слегка затянулись по краям благодаря духовной энергии, но пока выглядели довольно плохо.
Продолжая терапию, Шен бурчал себе под нос про «бесстыжих старейшин пика Бессовестных», но, как бы низко он ни склонился над рукой, Муан слышал, что он улыбается.
Буквально выбежав из зала, Ми Лу пронеслась по галереям своего роскошного жилища и остановилась, лишь добравшись до темной, скрытой в глубине поместья комнаты. В дальнем конце помещения располагалось нечто вроде экрана отражения духов, расписанного в лучших традициях техники гунби минеральными красками и тушью в светящихся сине-зеленых тонах. Чем-то этот пейзаж неуловимо напоминал струящееся платье самой Вознесшейся.
