Он пытался думать о будущем, строить для него фундамент, но вместе с тем остро ощущал, что все его будущее может разрушиться в любой момент. Он верил: принятие того, что ты ничего не контролируешь, – верный подход к жизни. И так же, как искренне в это верил, отчетливо понимал, что сейчас его беспокойство переходит границы. Его страх потерь не был чем-то ярким и яростным – не острые приступы паники, не ужас, охватывающий так, что невозможно вздохнуть. Это был тихий страх, пронзавший собой все чувства и мысли, каждое мгновение жизни и каждую улыбку. Его сердце оплакивало потери, которые еще не произошли. Было ли это из-за опасности, нависшей над всем их существованием, или же этот страх появился еще до того, как он ощутил реальную угрозу?
Разве он не мудрый в своем познании, признающий, что ничего нельзя удержать? Так почему же он неспособен избавиться от страха? Наслаждайся, пока есть возможность, и отпусти, когда все уйдет. Это ход жизни, который не под силу изменить человеку.
Но чем больше он жаждал удержать – тем сильнее становился страх потерять.
Шен вздохнул и покачал головой. Он ничего не может поделать с этим страхом. Как и в чем бы он ни убеждал себя – все доводы сдают позиции еще до начала сражения.
Шен опустился на колени и пригнулся к земле, уткнувшись носом в цветок белоснежного лотоса.
– Что это ты делаешь?
– А?
Шен встрепенулся, чувствуя облегчение. Появление Муана чудодейственным образом сказалось на вихре его мыслей, который просто испарился. Шен сел и уставился на мечника, вообще ни о чем не думая.
– Что ты делаешь? – пришлось повторить Муану.
– А-а, – Шен, казалось, только сейчас очнулся и перевел взгляд на цветы вокруг себя. – Хотел узнать, чем пахнет снежный лотос.
Муан рассмеялся.
– Что? – недоуменно уточнил Шен.
– Бессмертный заклинатель, ползающий на коленях, чтобы понюхать цветы. Хорошо, что такого зрелища удостоился лишь я, иначе бы ты потерял лицо.
Шен только фыркнул.
– Моей гордости не убудет, если я склонюсь перед цветочком. Это лучше, чем срывать его для удовлетворения сиюминутной прихоти.
Муан потрясенно уставился на него. Он, конечно, знал, что Шен довольно милосердный, но чтоб настолько?
– И что, чем пахнет снежный лотос?
– Не знаю. – Хозяину Проклятого пика показалось, что он уловил некий аромат, но тот был настолько слаб, что трудно поддавался определению. – Понюхай сам.
Мгновение Муан помедлил, собираясь сорвать цветок, но затем опустился на колени и склонился над землей, словно перед императором. Нос его уткнулся прямо в сердцевину лотоса.
Глядя на эту картину сверху вниз, Шен тепло улыбнулся. Что это, Муан поддается его влиянию?
Глубоко втянув воздух вместе с ароматом лотоса, старейшина пика Славы распрямился, а затем поднялся.
– Ну как?
Мгновение он помедлил.
– Я тоже не знаю, – заявил мечник.
Отчего-то Шену показалось, что он немного смутился. Хозяин Проклятого пика пытливо склонил голову набок.
– Сегодня все еще день моего рождения, – внезапно произнес Муан.
– Помню, – усмехнулся Шен.
Муан молча стал раскачиваться с носка на пятку, будто в такт слышимой только ему музыке. Сбитый с толку Шен вопросительно уставился на него.
– Не вздумай делать ничего импульсивного в мой день рождения.
Кажется, на уме у Муана было нечто вполне определенное, но говорил он загадками, которых Шен не понимал.
– Х-хорошо, – неуверенно пообещал он.
Муан отчего-то выдохнул с облегчением и, улыбнувшись, потрепал его по волосам.
Ми Лу появилась на террасе. Она вновь выглядела спокойной и собранной, словно случившееся ранее больше ее не волновало. Увидев выражение лица «богини», Шен внутренне напрягся.
– Теперь мы можем поговорить? – спросил он.
Ми Лу слегка склонила голову, выражая согласие, и произнесла:
– Следуйте за мной.
Шен переглянулся с Муаном, с трудом воздержался от тяжелого вздоха и пошел за Ми Лу. Мечник сравнялся с ним в следующем шаге. Так они и шли, плечо к плечу, а когда «богиня» наконец остановилась и развернулась к ним, Шен понял, что эта их близость не осталась незамеченной. Губы Ми Лу перекосились и не сразу приняли подобающую форму. Наконец она справилась с собой и произнесла:
– Как эта печать оказалась у тебя?
Шен решил ответить на вопрос честно:
– Она была спрятана в катакомбах под пагодой монастыря Дун. В том месте, где когда-то вы сотворили меч души, который до сих пор там и ждет вашего возвращения.
Услышав окончание фразы, Ми Лу тихо фыркнула.
– Его принес мне феникс, – добавил Шен. – И я все еще не знаю, что это такое. Надеюсь, Вознесшаяся поведает об этом.
– Этого не может быть… – вместо ответа пробормотала себе под нос Ми Лу. – Эта вещь никак не могла находиться там. Феникс, должно быть, охранное заклинание, но как же он мог отдать эту вещь тебе? Ты, должно быть, лжешь мне. Потому что если не ты, то, значит, все это время мне лгал он, а это ведь невозможно…
– Невозможно или вы просто не желаете в это верить? – холодно уточнил Муан.
