Злое счастье полностью

Волей-неволей Хелит пришлось пересказать весь сон, который оказался вовсе и не сном, а колдовским видением.

– Что теперь со мной будет? – испугалась она.

– Теперь – ничего страшного, – заверил ее Мэй. – Дэй’ном горазды на всякие пакости. Кананга могла заставить тебя спрыгнуть со стены или повеситься, полностью овладев твоим разумом.

– Значит, я могу вернуться обратно?

Вражья колдунья все же сумела задеть Хелит за живое.

– Боюсь, это никому не под силу.

– Но ты не уверен.

Мэй тяжело вздохнул. Он теперь ни в чем не был уверен, даже в самом себе. Видят боги, он хотел бы соврать, но не мог.

– Есть силы настолько могущественные, что им подвластно абсолютно все. Но если даже кто и обладает такой мощью, то это точно не Кананга.

Хелит кусала губы и отводила взгляд.

– Тебе так плохо здесь? – напрямик спросил Рыжий.

– Нет, не плохо. Но я здесь чужая.

– Мне почудилось, что сегодня для тебя многое изменилось. Почему ты пришла в мой кабинет?

– Хотела попросить разрешения вернуться в Далатт.

Нельзя сказать, чтобы Мэй был удивлен или расстроен. Возможно, он ожидал такого поворота событий.

– Я хотела бы попробовать жить своим умом и по своим правилам, – поспешила пояснить такое решение девушка.

– А разве я против? Ты – свободная женщина, владетельница, и вправе распоряжаться своей жизнью и судьбой. Я почему-то уверен, что ты справишься, – заверил ее Мэй и кривовато усмехнулся. – Думала, я буду держать тебя рядом насильно?

– Я не думала…

– Еще как думала… Ладно, иди спать, леди Хелит. День выдался тяжелый.

Хелит выскользнула прочь, и, выждав, когда стихнет звук ее шагов, Мэйтианн решительно направил стопы прямиком в берлогу к Гвифину.

– Дай мне «зеркало», ведун, – заявил он с порога.

– Нет! – охнул колдун.

Князь выглядел спокойным и сдержанным, но от Гвифина не утаился отблеск подлинного безумия в глубинах его глаз.

– Это не поможет, светлейший.

– К Лойсу! Дай мне немедленно «зеркало»! Сейчас же! Иначе утром я украшу твоей головой стену Эр’Иррина.

И украсил бы, без всякого сомнения. Мэйтианн все же оставался сыном своего отца, а Финигаса никогда не останавливала ни дружба, ни привязанности, если они мешали достигнуть заветной цели.

– Ну!

Ведун покорно отдал требуемое – круглое мелкое серебряное блюдо.

– Ты забыл поклониться своему владыке, – свирепо прорычал Мэй, дожидаясь пока Гвифин согнется в поясном поклоне. – Распустились совсем. Стыд и совесть потеряли! Тащи свечи и все, что нужно для обряда.

На этот раз ведун не осмелился перечить, как не мог когда-то противиться воле лорда Финигаса. Он принес ритуальный серебряный нож, свечи, кристаллы соли и стал глядеть, как Мэй вскрывает вену на сгибе локтя, наполняя блюдо собственной кровью.

– Зажигай свечи и читай заклинание, – приказал князь.

Гвифин исполнил весь ритуал в точности, хотя его трясло от отвращения к собственному слабоволию, Дайнара или Хефейда не испугала бы даже возможная казнь. Они бы отказались подчиняться.

– Уже?

– Да, милорд.

Отступник впился взглядом в блестящую поверхность колдовского «зеркала», словно видел ту, к кому обращался:

– Кананга! Кананга! Сука! Ты меня хорошо слышишь? Если ты еще раз сунешься к Хелит, то я за себя не отвечаю. Клянусь, я выдеру твой поганый язык и выколю мерзкие гляделки, мразь! Я обещал повесить тебя на твоих же кишках? Я это сделаю! Слово даю! Финигасовой проклятой кровью клянусь! Только посмей! Ты меня знаешь, тварь!

И смачно, с превеликим наслаждением плюнул в блюдо, разрушая колдовскую связь. Рыжий не видел, просто не мог больше разглядеть ничего, кроме крови, но точно знал, что ненаследная принцесса дэй’ном видела и слышала его прекрасно. Плевок предназначался ей. Кананга этого не забудет и не простит, как не простила бы, плюнь он ей в лицо на самом деле.

– Вам нужно перевязать рану, – осторожно напомнил ведун.

– Если хоть кому-то скажешь хотя бы полсловечка… – прошелестел Мэй, отмахиваясь от помощи. – Ты знаешь, что будет, ведун?

Гвифин знал. Наверное, чуть ли не лучше всех на свете.

«Ну что, Финигас? Ты можешь гордиться – он превзошел даже тебя. Будь ты проклят, безумный старый мясник! Ты видишь, что ты с ним сотворил?!» – мысленно прокричал ведун, обращаясь к давным-давно мертвому владыке, умудрившемуся даже из вечного посмертия накинуть ловчую петлю на шею первенцу. Накинуть и туго затянуть.