Я лежал на каком-то топчане в низком прокуренном помещении – потом я узнал, что это был флигель охраны, – тело мое болело, словно из меня, как из бройлерного куренка, вырвали все внутренности и снова зашили, не забыв положить перец. Моя форменная одежда неопрятным серым комком валялась на стуле, со спинки которого, словно изъятая для трансплантации почка, печально свисала кобура.
Рядом, на другом стуле, сидел какой-то неприятный щетинистый тип, по виду типичный браток, и рассеянно курил, выпуская дым из ноздрей.
Заметив, что я очнулся, браток неторопливо забычковал сигарету и, нехорошо ухмыльнувшись, сказал:
– Ну и дурак ты, мент! Вот уж дурак так дурак!
Я замотал головой, подумав при этом, что гортань, наверное, тоже вырвали, потому что говорить я не мог. А может, просто нечего было сказать.
– Ты думаешь, мы ее охраняем? – продолжал браток. – Мудила ты, мы от нее своих охраняем, понял?
Я, конечно, ничего не понял, только замычал болезненно. Ага, горло все-таки на месте, раз болит, и то хорошо.
– Ты, конечно, не из наших, не из братвы, а так, мент позорный, и, по идее, мне на тебя должно быть начхать, но все равно – живой человек, – продолжил небритый хмырь. – На-ка, похмелись, хотя навряд ли тебе это теперь поможет.
И протянул грязноватую фарфоровую чашку с водкой.
Вкус водки напоминал раскаленный гвоздь в сиропе, хотя гвоздей, тем более раскаленных, я внутрь никогда не употреблял. И снаружи тоже. Во всяком случае, эта штука вонзилась в мой желудок, а пары с шипением наполнили легкие. Оказывается, от меня кое-что осталось. Потом заныло в паху – ага, вроде бы и там ничего не пропало. Ну ладно, остальное нарастет. Я уже было подумал, что дела мои не так уж и плохи, тем более что братва, судя по всему, на меня не в обиде, как браток сказал:
– Давай оклемывайся и сваливай. Я сейчас тебя выведу за ворота, а дальше дуй по дороге до поворота, там автобусы ходят.
– Ничего, все в порядке, – заверил я его, пытаясь попасть ногой в ботинок. – Ничего со мной не случилось, нормальная баба. Ну, темпераментная, так ее же можно понять…
– Не… менты все как один придурки от рождения, – задумчиво протянул охранник. – Она у тебя, у мудака, будущее забрала… И хорошо, если не все.
– Как это будущее? – спросил я, делая паузу между глотками холодной воды из крана, торчащего над раковиной.
– Каком кверху, – невразумительно пояснил браток. – Она у мужиков будущее забирает, когда трахается. Правда, с их добровольного согласия. До трех раз спрашивает, а потом берет.
Я почему-то ему поверил. Что-то такое действительно было, вспомнить бы, что. Вот сейчас поднапрягусь и вспомню. Не вспомнилось, зато вопросы возникли.
– А как же Кабан… то есть Кабанов? – спросил я. – Они вон сколько были женаты, и ничего.
– А что Кабан? – прищурился браток. – Кабан сильный был и будущим своим умел управлять, не чета тебе, молокососу, помногу ей никогда за раз не давал, вот она и бесилась. Уж такие концерты устраивала, да только держался Кабан, хотя и любил ее. А может, потому и держался, что любил. И где теперь Кабан? То-то.
…Выходя из флигеля, я посмотрел на темные безразличные окна коттеджа, отражавшие раннюю апрельскую синеву, вдохнул прохладный весенний воздух, и железная калитка с прикрытым, как в камере, глазком лязгнула за моей спиной. Топая по покрытой курящейся легким парком асфальтированной дороге к автобусной остановке, я пытался что-то вспомнить, но вспоминалось только вот да этого момента:
«Все?..» – и дальше: «Беру!»
«Неужели это все? – с какой-то отстраненной тоской подумал я. – Да не может этого быть, вон птаха какая-то свиристит, весна, ничего страшного, ничего…»
Эх, чижик-пыжик, где же ты был?
Но, выполнив завет, врага лупил я между глаз.
Я уже отмечал, что профессия героя предполагает умение вовремя дать в морду, но у каждого героя, как говорится, своя придурь, то есть профессиональные секреты. А я как-никак потомственный герой. Поэтому, когда этот круглоголовый болван – вполне, кстати, квалифицированно, – залепил мне в челюсть, я нисколько не расстроился, и вот почему.
Во-первых – мне не привыкать. Челюсти у героев крепкие, а моя – особенно. Папина у меня челюсть, это все отмечают.
Во-вторых – получение по морде как бы «снимает меня с предохранителя», то есть приводит во вполне боеспособное состояние, и могу вас уверить, весьма и весьма боеспособное.
Ну а в-третьих – такова была часть моего плана, как ни банально это звучит, типа «У вас есть план, мистер Герой?». Так вот – у меня, к вашему сведению, есть план. Всегда, правда, краткосрочный, но уж какой есть.
Рухнул я согласно плану, словно кедр стройный, незаконно подрубленный, и сделал вид, что отключился, предоставив браткам действовать по собственному разумению.
