– Перво-наперво учти, что на будущее я к вам претензий не имею, – начал я…
– Чего? – искренне удивился Гинча. – Чего не имеешь? Ты что, сдурел? Сейчас поимеешь!
Я почувствовал, что взял неверный тон, и поправился:
– Короче, я здесь по делу.
– Без сопливых обойдемся, – невежливо ответил Гинча. – Мы все свои дела сами решаем. В общем, лучше сваливай отсюда по-хорошему. А за певца своего с бабой не беспокойся. Они нам понравились, а ты нет. Врубаешься?
Я хотел было ему врезать, но сдержался и сказал:
– Обижаешь, чувак. Я здесь конкретно по делу Кабана, знаешь Кабана?
– Кабан был конкретный пацан, а ты – чмо недоделанное, – презрительно бросил Гинча и сплюнул в мою сторону. С кровью.
– Обижаешь, чувак! – с некоторым нажимом сообщил ему я. – Я тебе не чмо, смотри не обидь!
– Какой я тебе, на хер, чувак! – взревел Гинча. – Чуваки все давно в параше пузыри пускают!
И двинулся на меня. Отдохнул, стало быть.
– Обидел, чувак!! – радостно констатировал я и отправил Гинчу вслед за его другом.
Наблюдая его, прямо скажем, не слишком изящный полет, я подумал, что, наверное, слегка погорячился, жди теперь, пока братва оклемается да в ум-разум придет, а времени у меня не так чтобы и много. Бард с Лютой, между прочим, без прикрытия остались, совсем одни в чужом мире, в чужом городе. Пусть так надо для дела, но все-таки я себя чувствовал немного сволочью. Между тем идти искать в кустах местного авторитета и его приятеля мне было как-то не с руки, западло, как выразился бы Гинча… Нет, не Гинча, а Гонза… Гинча политес разумеет.
Делать было нечего, оставалось подождать, и, по-возможности, с комфортом, поэтому я нахально забрался в джип и включил автомагнитолу. Хоть музыку местную послушаю. Включил и сразу выключил, потому что местную музыку, на мой слух, можно было охарактеризовать не иначе, как любимым словечком Гонзы, а именно – херня.
Я утешился тем, что нашел на заднем сиденье пакет с бутербодами и бутылкой довольно приличного коньяка, которым и занялся, чтобы хоть как-то скоротать время. Ждать вообще лучше на сытый желудок, кроме того, сегодня я еще не обедал. И не завтракал, кстати. А герой в промежутках между подвигами должен хорошо питаться, это мне еще папаша говорил, да и в художественной литературе сия особенность героев отражена.
Наконец подлесок зашевелился, заматерился – Россия в любой своей ипостаси остается Россией, – в кювете зачавкало, и на поверхности жизни появились братки.
– Ну что, поговорим? – дружелюбно приветствовал их я. – С возвращеньицем!
– Чего тебе надо? – спросил Гинча, потирая шею. – Сволочь, ты же мне шею стоптал!
– Обижаешь, чувак, – начал я.
– Я спрашиваю, откуда ты и какого рожна тебе от нас надо? – почти миролюбиво сказал Гинча.
– Объясняю, – я меланхолично отхлебнул из чужой бутылки – ей-богу, неплохое пойло, – я оттуда.
И ткнул пальцем вверх. Это, кстати, во всех мирах действует почти безотказно, хотя в каждом понимается по-своему.
– Так ты из богунов, что ли? Из БСБ?
Я, честно говоря, представления не имел, что такое БСБ, но догадаться было не так уж и трудно. Контора в том или ином виде имеется практически в каждом из миров. А уж в мирах Русского Куста – тем более. Ну не можем мы без этого!
Я молча кивнул.
Более опытный Гинча угрюмо сказал:
– Ксиву покаж… То есть документы можно посмотреть?
Я вытащил из кармана стандартное удостоверение сотрудника «самурайки» и ткнул его под нос братку.
Вообще наши стандартные удостоверения – это особая песня. Невозможно снабдить действующего героя удостоверениями для всех вариаций мира, хотя бы потому, что зачастую совершенно неизвестно, какие удостоверения в том или ином мире полномочны в данное конкретное время. А если даже и известно, то таскать в одном кармане практически подлинные документы МВД, ФСБ, ГРУ, ЦРУ и ФБР по меньшей мере недальновидно. В разных карманах тоже. Кроме того, существуют миры, в которых у одних аборигенов полномочия владельца может подтверждать, к примеру, раковина, закрученная вправо, а у других обитателей того же мира – влево. Перепутаешь – съедят. А еще в одном мире свидетельством особых полномочий является третье с правого края ухо вождя, и не дай вам бог перепутать уши. Вождю отрезание уха совершенно не вредит, поскольку уши у туземцев растут, как опята на пне – на месте отрезанного сразу отрастает новое, крепенькое такое… Словом, ушами они разбрасываются направо и налево, когда пребывают в хорошем настроении, разумеется. Когда в плохом – то наоборот, стригут уши нерадивых подданных вместе с головами, которые, кстати, не отрастают.
