Тот поднял голову, сонно поморгал и тут же скривился от боли во всём теле. Кирилл не выдержал, бросил свой портфель на стол и стал разминать затёкшие мышцы Егора. Тот сначала только мычал и морщился, а потом стал постанывать на грани слышимости от удовольствия.
Только усилием воли Опалихин убрал свои руки, схватил портфель, словно сейчас у него отберут эту ценность, и скомандовал:
– Давай, Егор, собирайся, подвезу тебя домой!
Всю ночь Кириллу снились губы Егора. А Егор у себя дома половину ночи просидел на подоконнике, курил и улыбаясь смотрел на звёзды.
Часть 6
Рабочее утро Опалихина началось с находки на рабочем столе, представляющей из себя листок бумаги, на котором уверенными резкими штрихами карандашом был нарисован он, Кирилл. Вот только голый, с торчащим эрегированным членом, за который ухватился одной рукой.
Семи пядей во лбу не нужно, чтобы определить художника. Кирилл посмеялся и припрятал рисунок.
Опалихин решил еженедельно проводить совещания всей команды. Выглянув из кабинета, он попросил девочек собрать народ.
Через пятнадцать минут все, кроме дизайнера, были на месте. Тот всё же пришел и опять встал у дверей, подперев косяк, достал блокнот, изобразил на лице желание записывать каждое слово. На это директор только усмехнулся и начал разбор «полётов»: что сделано, что не сделано по текущим заказам.
Когда с менеджерами и с производственным отделом было покончено, дошло дело и до Огибайлова.
– Все свободны, а вас, Штирлиц, я попрошу остаться для отдельного разговора.
Наверно, Егор уже в красках представлял себе, как директор будет бесноваться и распекать на все корки на тему его маленькой шалости, даже предвкушающе улыбнулся, но Опалихин обломал на корню.
– Егор, я хочу взять в штат пару программистов, но с местом туго, ты не мог бы потесниться в своих хоромах?
– А что, зал менеджеров так мал? – после заминки недовольно пробурчал Егор.
– Будут еще и менеджеры, так что там не получится. Пока взять дополнительное помещение нам не по средствам, но надеюсь, всё получится так, как задумано и твои барские хоромы освободятся от постояльцев.
Дизайнер пофыркал, но согласился.
– И вот еще что... Егор, думаю, ты понимаешь, что раз будут новые менеджеры, то заказов прибавится. А значит, тебе придется работать не разгибаясь... Короче, нам надо будет взять еще одного дизайнера.
Огибайлов зашипел рассерженным котом:
– Ш-што?! Вам меня мало?!
– О нет, тебя нам вполне хватает! Вопрос в другом. Ты подумай без эмоций, спокойно: охота тебе отвлекаться от интересных проектов на всякую фигню, типа «Аренда помещений» или табличек на дверь? А так – посадим девочку–мальчика, пусть себе клепает эту ерундистику. М?
– Мальчика, – буркнул Огибайлов.
– Что?
– Мальчика. Не хочу девочку. Не люблю девочек.
– Как скажешь. Придут кандидаты, будешь сам выбирать достойного, – легко согласился Кирилл.
Егор печально вздохнул и потопал к выходу: развлекаловка накрылась медным тазом. Не заметил, что ли?
– Эм... А мой рисунок понравился? – не теряя надежды всё же спросил Огибайлов и для полноты картины сделал умильную рожицу.
– О! Прости! Да, очень понравился! Только ты мне безбожно вот в этом месте польстил. – Кирилл достал рисунок из стола и указал на выдающийся половой инструмент. – Ну да я понимаю, фантазии, видение особое... Спасибо!
Егор кивнул, вяло улыбнулся и в глубокой задумчивости покинул кабинет директора.
День для Опалихина казался неимоверно длинным, суетливым и бестолковым – из плана работы на сегодняшнее утро выполнена едва ли третья часть, а он уже выжат как лимон.
Кофе. Кофе и сигарета. Эти две составляющие могут спасти его для общественности.
Катя по просьбе Кирилла сварила ему чашечку, он сделал пару глотков, нашел сигареты и зажигалку и двинулся в сторону курилки – маленького закутка с открывающимся окном в коридоре. К своему удивлению, застал там не только монтажников и печатников, но и Сашу, и даже Егора, стоявшего, правда, особняком.
С появлением директора народ прекратил разговоры и попытался раствориться в табачном дыму, на что Кирилл только махнул рукой: мол, докуривайте спокойно, я без претензий. Огибайлов же на появление начальства никак не отреагировал, так и стоял, смотрел в окно.
Кирилл подошел ближе к форточке, поставил чашку на подоконник и с наслаждением затянулся.
– У тебя нет вкуса, – совершенно внезапно заявил Егор Опалихину. – Галстук совершенно отвратительный.
Сашенька, стоявшая с монтажниками, ахнула и вдруг перешла в наступление:
– Егор! Да как ты можешь!.. Это... Ни в какие ворота не лезет! Ты всех достал своими закидонами!
Огибайлов поначалу сделал вид, что очень плохо слышит – он ждал реакции Кирилла, хотя, по правде говоря, этот бунт на корабле его сильно удивил: редко кто пытался его одёргивать.
– Я не выношу дурного вкуса, – высокомерно заявил Наполеон от дизайна. – Могу всё простить, только не это.
