– Да ладно, Саш! Галстук действительно... не того. Я их ни выбирать, ни носить не умею – всю жизнь носил зелёный, форменный. – С этими словами, зажимая губами сигарету, он ослабил узел, а затем и вовсе снял «удавку». Подержал в руке, потом накинул его на шею Егору. – Дарю!
Огибайлов не стал сдирать с себя «отвратительный» галстук, только с удивлением потрогал кончик, словно не поверил в его материальность.
– Тебе он просто не идёт, – услышал Кирилл, когда докурил и, прихватив свою чашечку, пошел из закутка.
Часть 7
Армагеддец начали праздновать без него.
Эта мысль посетила Кирилла, когда он перешагнул порог здания. Черт его дернул заехать в центральный офис – поторопить на тему мебели и оборудования – надо было сразу ехать сюда!
– На хуй!!! Не буду!!! Не буду я делать эту пошлость!!! – Опалихина чуть не снесло звуковой волной.
Егор стоял и разорялся посреди менеджерского зала, кулаки его были крепко сжаты, а глаза прямо-таки излучали бешенство.
Щелк!
Все пазлы мозаики под названием «Злой Гений рекламного агентства» встали на место: не у каждого директора хватало чувства юмора посмеяться над мелкими шалостями, не каждый мелкий царёк мог спокойно перенести тыканье его особе и признать справедливым замечание, а уж такую звуковую атаку перенести... В общем складывался перманентный конфликт, из которого всегда выходил победителем Огибайлов-младший в силу известных причин.
Кстати, о звуковой атаке. Опалихин вспомнил, что в его роте был парень, у которого иногда болела голова, и от этого он становился агрессивным: при малейшем намёке кидался в драку. Возможно, это тот же случай. Радует единственное, пожалуй, что Егор не дерётся.
– Стоп! Егор, у тебя голова болит?
Тот медленно повернулся на голос Кирилла. Сначала разжались кулаки, потом опустились плечи. Он кивнул и слегка покачнулся. Опалихин в один шаг преодолел расстояние до дизайнера, позволил опереться на себя.
– Саша. Найди таблетку от головной боли. Катя. Сообрази себе и Саше валерьянки. Быстро, девочки, быстро!
Менеджеры, пришибленные вспышкой гнева Огибайлова, встрепенулись, засуетились.
– Пойдём, Егорка, пойдём, сядем, выпьем таблеточку, потом чайку нам девочки сделают... – Опалихин успокаивающе гладил парня по плечу и подталкивал к дверям своего кабинета.
Агеева вполне оправилась и без валерианки, подскочила, взяла из рук директора ключи, открыла дверь.
– Саша, вызови скорую, – проходя, тихо велел Кирилл.
Доктор, приехавший по вызову, измерил давление, сделал пару уколов и долго ругался – такой молодой, а нервишки ни к черту, сердце и давление шалят как у деда.
– Значит так. Я сейчас везу больного домой, а вы, если я не успею, а люди придут по объявлению, даёте заполнить анкеты и попросите подождать, – тихо отдавал распоряжения девочкам Опалихин.
– Не хочу домой! – закапризничал дизайнер с маленького диванчика, на котором его устроил начальник. – Мне здесь нравится.
«Господи, дай мне терпения!» – взмолился мысленно Кирилл. А вслух сказал:
– Егор, тебе бы поспать надо.
– С тобой хочу поспать.
Это был удар ниже пояса.
– Угу. Я тебе потом это обеспечу. Как только выздоровеешь.
Обещание повисло в воздухе – Егор спал.
Собеседование пришлось проводить в кабинете дизайнера.
Опалихин взял сразу четырёх менеджеров – двух девушек и двух парней, тех, которые хоть как-то знакомы с «холодными звонками» и имеют понятие, как работать с вордом, экселем и электронной почтой. Всё остальное при должном желании приложится само собой.
Как только ушли последние соискатели, Опалихин тяжело поднялся с дизайнерского кресла и задел серенькую папочку на столе. Папка упала, и по полу разлетелись рисунки. Штук тридцать набросков, изображающих Кирилла: Кирилл говорит по телефону, улыбается, пьёт кофе, курит, серьёзный, задумчивый... Всё это, по-видимому, не один день рисовалось.
Один из листков залетел под стол. Опалихин, кряхтя и матерясь, полез за ним и как только вытащил на свет, так и осел на пол – это была подстава подстав: целующиеся мужики, в которых он легко опознал себя и собственно самого художника.
Часть 8
Долго думать думы Опалихину над рисунком не пришлось: где-то в коридоре послышалась возня, он вспомнил, что находится на работе и не один. Поднявшись с пола, собрал все рисуночки, тщательно спрятав «поцелуй» среди других работ, убрал в папочку, а папочку сунув в стол – мало ли кто еще зайдёт полюбопытствует? – и вышел из дизайнерской.
Оказывается, доставили мебель и компьютеры. Кириллу пришлось организовывать монтажников и печатников для её выгрузки и установки, сам тоже не лодырничал: таскал, собирал, ползал на карачках, как и все, не жалея костюма. На последнее очень сетовали девочки, которые пытались привести его впоследствии в порядок. Именно этот момент и выбрало Их Дизайнерское Величество, чтобы проснуться и выползти к людям. Хоровод из трёх хихикающих девушек вокруг Опалихина категорически ему не понравился.
– Ш-што лапаете, продаётся, ш-што ли?
Девушки удивились такой странной реакции, но Катерина-печатница ответила за всех прежде, чем сам Кирилл успел рот раскрыть:
