И на предложение в бане помыться да отдохнуть с дороги промолчал, снова сославшись на необходимость «обслужить транспортные средства». Только покосился на возню вокруг обеих БМД, уже почти готовых к выходу на боевое задание. И попросил Минкина через час собрать обоих «воевод», к числу которых он причислял и Нестерова.
— Лаяться с тобой приехал, — объявил пограничник, когда все собрались. — Кому ты хорошо сделал, повесив тех дружинников по дороге из Курска?
— Хорошо, не хорошо, только поступил с ними, как положено поступать с татями. Коими они и стали, напав на нас.
— Какими бы ни были, а они — княжьи дружинники. Не по своей воле на то пошли, Алексей Валах приказал им мятежников, против слова Великого Князя пошедших, коих побить, а коих поимать и наказать примерно. Чтоб иным неповадно было.
— Пятилетняя дочка кожемяки, кою они стрелой убили, тоже мятежницей была и против слова Великого Князя пошла? — ощетинился Минкин. — Кто тому Валаху приказ дал нас перехватить там, где уж люди, почитай, не живут? Князь Юрий Святославич не поминал мне никакого мятежа после отъезда Валаха «на богомолье».
Полкан, конечно, смутился после слов о погибшем ребёнке, но продолжал гнуть свою линию.
— Знаю я, как всё было. Только всё одно не нужно было тех дружинников вешать, на суд княжий следовало доставить. Зело на тебя за то осерчали вящие люди в курской дружине.
— А Юрий Святославич?
— А как сам мыслишь? Юрия Святославича на Курский стол посадил Великий Князь Черниговский, к недовольству многих курян. И Валах — среди тех, кого Михаил Всеволодович с ним прислал. Едва ли не важнейшая опора Юрия Святославича в курской дружине. С другой стороны, ты сам же и подтолкнул к князю тех, кто недоволен был Юрием Святославичем, присланным со стороны.
Политический расклад ясен. А значит, хрен бы наказали тех пойманных на месте преступления дружинников.
— Как наместник, полное право имел казнить тех татей!
— Как наместник имел. Но и думать должен был, как князя и близких к нему не разозлить. А что получилось? У князя ты в опале, Валах теперь тебе кровный враг, вящие люди курские на тебя злы, а нам велено оружье у тебя не покупать.
— Жив, значит этот тать? — нахмурился Андрон. — Говорил же я, что говно не тонет.
— Жив-то жив, да плох очень. Ты или твои люди его очень тяжело ранили, да лошадь, зацепившегося за стремя, волокла. Ногу так вывернула, что долго ещё ходить не сможет. Если вообще хромым до конца жизни не останется. Только тебе от того легче не станет: как на поправку пойдёт, много вреда тебе и Серой слободе принести сможет. На Юрия Святославича влияние он большое имеет, да и Михаилу Всеволодовичу в Чернигов наверняка навет на тебя пошлёт.
Вот ведь ублюдок! Эх, нужно было рискнуть да добить этого говнюка там, близ перекрёстка дорог. Да что уж теперь, снявши голову, по волосам плакать?
— То есть, ты, Полкан, ехал, чтобы известить меня: стрелы, наконечники копей да прочие ножи с саблями вам в Оскол больше не возить?
«Погранец» аж фыркнул от возмущения.
— А где мы ещё за такие цены, как у вас, такие хорошие калёные стрелы купить сможем? Княжье дело гневаться, ваше — оружье ковать, а наше — рубежи с тем оружьем стеречь.
О! А вот это уже по-нашему! Строгость российского законодательства компенсируется необязательностью его исполнения. Значит, отнюдь не в 1990-е это правило стало работать, не в советские времена и даже не в царские, а вон когда! Если не раньше нынешнего тринадцатого века.
— В Курске ещё и тем недовольны, что вы половцев у себя принимаете, да о чём-то с ними в обход князя договариваетесь. Ему ни словом про то ты не заикнулся.
Глаза у степного волка по имени Полкан умные. Кажется, насквозь человека видят, как тот рентген, оставшийся «за дырой» в ХХ веке.
— Так я ж, когда тот мурза Сарыбаш в Серую слободу приезжал, как раз у Юрия Святославича гостил и знать про то не знал. А когда он второй раз приехал, снег сходить начал, весточку князю никак не послать стало.
Гость только усмехнулся.
— Ты не смог послать, а другие её привезли. Плохо, что князь о том от купцов узнаёт, а не от тебя, наместник. Важное то дело — отношения с половцами. Хоть у нас сейчас с ними не война, не вражда, да только со степняками всегда ухо востро держать надо. Пограбить веси и русских людей в полон увести они даже без войны завсегда рады.
Полкан — свой человек, потому с ним и поделились задумкой, обсуждавшейся с мурзой Сарыбашем. Слушал пограничник, головой качал, удивляясь задумке, пришедшей в головы Нестерова и Беспалых.
— Так что не до гнева на меня скоро Юрию Святославичу будет. Татары ведь, идя на полдень, чтобы с половцами Котяна сцепиться, и курские сёла да веси разорят, не только рязанские Елец и Талицу. Говорил я князю, что нельзя татарам верить, а он мне — Михаилу Всеволодовичу их послы сказывали, что поход степняков только против рязанцев да владимиро-суздальцев.
