Можно ли сказать, что Сомма направила англичан на путь к победе? Лишь в том случае, если в 1916 году существовала хоть какая-то уверенность в том, что в конечном итоге США вступят в войну на стороне Великобритании, необратимо склонив соотношение людских сил не в пользу Берлина. Но никакой уверенности в этом не было. Только серьезные ошибки немцев – тотальная подводная война против нейтрального судоходства и телеграмма Циммермана, предлагающая Мексике вступить в союз с Германией, – вовлекли Америку в войну (6 апреля 1917 г.). Но даже после этого Хейг возглавил кровопролитное (и провальное) наступление союзников в битве при Пашендейле (июль – ноябрь 1917 г.). Он же руководил и их лихорадочным отступлением, когда немцы, проведя операцию «Михаэль» (март – июль 1918 г.), совершили именно то, чего не смог достичь британский командующий, и прорвали фронт. Если в период от битвы на Сомме до весны 1918 года и существовала какая-либо «кривая обучения», то ее явно не видели инвесторы, которыми руководило что угодно, но только не убежденность в победе союзников. Немцы, к слову сказать, тоже учились все это время, совершенствуя тактику штурмовых отрядов и эшелонированную оборону[710].
Во всей литературе о войне мы увидим общую тему: в тылу, или «на внутреннем фронте», не представляли, что происходит на военных фронтах – хоть на Западном, хоть на любом другом. Это главный мотив шедевра «Последние дни человечества» (1918), драмы венского сатирика Карла Крауса. Ричард Генри Тоуни, английский экономический историк, был тяжело ранен на Сомме, и все то время, пока выздоравливал, метал громы и молнии в простых британцев:
Я читаю ваши газеты, я слушаю ваши разговоры и ясно вижу, что вы придумали для себя войну, вы хотите видеть не такой, какая она есть, а живописной картинкой, которая льстит вашей тяге ко всему новому и вашему желанию пощекотать себе нервы… И я говорю вам, что вы сделали выбор и создали ее образ лишь потому, что правда вам не по душе или вы не можете выдержать правду[711].
И все же английская публика массово шла в кинотеатры, где шел официальный документальный фильм «Битва на Сомме», снятый в августе 1916 года. Удивительным образом кинохроника без прикрас отражала все, что пришлось пережить британским солдатам в войне на истощение. Не меньше 13 % от 77-минутной продолжительности фильма занимали кадры с убитыми и ранеными. В последней четверти таких кадров более 40 %. Титры тоже выглядели вполне жестко: «Британские томми спасают товарища под артиллерийским огнем. (Этот человек умер через 30 минут после того, как его донесли до окопа.)». Американские зрители сочли откровенность чрезмерной, но в Великобритании фильм имел огромный успех. Газета
Опять то же самое
В британской истории XX века есть одна необычайная особенность: в 1920-х и 1930-х годах англичане совершили ту же ошибку, какую допускали и прежде, в 1900-х и 1910-х. Они не сделали ровным счетом ничего для наращивания военного потенциала, способного сдержать потенциальных агрессоров – прежде всего Германию, но также Италию с Японией. Зато были даны дипломатические обещания Польше и другим странам, приведшие (несмотря на все усилия Лиддела Гарта) к очередной «приверженности европейским обязательствам». Однако на этот раз Британские экспедиционные силы были разбиты немцами, и англичанам пришлось, бросив оружие, бежать с пляжей Дюнкерка. Подобные бедствия выпали на долю британских войск в нескольких местах, а самое унизительное поражение случилось, вероятно, в Сингапуре. Демократия может защитить страну от голода, но явно неспособна уберечь ее от военной катастрофы.
«Si vis pacem, para bellum» – хочешь мира, готовься к войне, – так гласит древняя максима[713]. Британская политическая элита, получившая классическое образование, знала, что значат эти слова. Доводы против такой позиции, звучавшие в 1930-х годах, прежде всего касались экономики. Избиратели требовали соблюдать обязательства военных лет и строить «дома, достойные героев». А кроме того, приходилось обслуживать раздутый государственный долг и изо всех сил пытаться вернуть фунт к довоенной стоимости в золотом исчислении. Британские политические деятели сначала пренебрегали защитой империи, а после просто забыли о ней. За десять лет (1922–1932) бюджетные ассигнования на оборону сократились более чем на треть, в то время как расходы итальянцев и французов на вооружение увеличились на 60 и 55 % соответственно. В августе 1919 года на заседании военного кабинета было принято удобное правило:
