– Когда Мэри подхватила болезнь и… и… – она сглотнула, – ушла в мир иной, я притворилась, что слышу её голос. Семья мне поверила. По крайней мере, мне так казалось.
– Это их успокаивало, – грустно кивнула я.
– А потом слух распространился дальше. Бабушка рассказывала людям о моём… даре. Всем хотелось это видеть. Папа… он сразу смекнул, что это выгодно. Начал просить денег, говорил, что я могу общаться с умершими. Мне это не нравилось, но как-то помогало прокормить семью.
Она смотрела не на меня, а в зеркало.
– Я стала учиться у других медиумов, видела, какой они имеют успех.
– То есть изучили все фокусы профессии?
– Это точно, – с усмешкой ответила она.
Она была вполне довольна собой, своими достижениями.
– Сначала это были сеансы в гостиных: стук по дереву и по планшеткам для спиритических сеансов, создание эктоплазмы из муслина. Потом я стала ходить на представления, пробираться за сцену и изучать дым и зеркала, люки, шкафы для призраков. Как читать по лицам, что хотят узнать люди. Как изучить клиентуру, убедить, что тебе подвластно невозможное.
Голос у неё охрип, наверное, ей было неудобно раскрывать глубочайшие секреты профессии. Но я знала, что она это говорила не мне. Я просто открыла ворота шлюза, перекрытые со смерти сестры.
– И вот теперь… всё так, – сказала она, обводя рукой комнату, как до этого я.
Она наконец окинула меня взглядом, осмотрев платье.
– Вы, наверное, из состоятельной семьи и не знаете, каково это. Не иметь ничего, а потом найти тропу, открывшую перед тобой всё.
Я хотела возразить, но сдержалась. С какими бы трудностями ни сталкивалась наша семья, мы никогда не теряли всего, что имели. Я начала понимать, что у меня было больше, чем я осознавала.
– Я выбрала эту тропу, – сказала она, показав на себя, на пеньюар. – И она вела меня от победы к победе.
– Оливия Дженкинс? Оливия Дженкинс для Сэдлера Крофта – пустое место. Думаете, мэр знает её имя? Конечно, нет. Он и не взглянет на неё, если она подаст ему чай с печеньем.
Я кивнула. Я знала, о чём она говорит. Такая жизнь её ждала, если бы она оставила всё на самотёк.
Она мягко оттолкнула нос Скелета, встала и перешла через комнату к деревянной вешалке с концертным платьем. Белая лёгкая материя как нельзя подходила для свадебного платья греческой богини, какой я её представляла.
– Когда я надеваю это платье, – продолжила она, – я леди Афина. Моё имя у всех на устах. – Она вздохнула, пропуская ткань между пальцев. – Я просто хочу, чтобы меня помнили. Не хочу лежать в бедняцкой могиле. Хочу памятник. Хочу, чтобы меня уважали.
– Вас уважают, – нахмурилась я. – И будь вы горничной, было бы то же самое.
– Ха-ха, – тихо заметила она, – и кто? Вы? Может быть. Общество? Вряд ли.
– В этом мире каждый оставляет свой след, – сказала я, вспоминая слова отца.
– Да, – уверенно улыбаясь, ответила она. – Меня запомнят как самого известного медиума в истории человечества. Вы видели, что мои предсказания сбываются. Я новый оракул!
– Погодите, – ответила я, когда Скелет пошёл обнюхивать отдушину в стене.
Наверное, учуял крысу.
– Вы признаёте, что прикидываетесь при разговорах с призраками, а что с предсказаниями?
Она откинулась в кресле, широко разведя руки.
– Мисс Вайолет, этого я объяснить не могу. Я получаю предсказания, и они сбываются. Они появляются в зеркале.
Я вскочила.
– Поклянитесь! Потому что у нас есть свидетельства, что кто-то занимается тем, чтобы они сбывались.
Я до сих пор подозревала её мужа, хотя мы знали, что Теренса он убить не мог никак, разве что ему помогли.
– Вы клянётесь, что не знаете, как это происходит?
– Клянусь, – тихо сказала она. – Клянусь могилой Мэри.
Образ в зеркале задрожал. У меня в ухе зазвенело. Похоже, Мэри подтверждала слова сестры. Видимо, у неё не было причин сомневаться в её словах.
– Хорошо… – сказала я, посмотрев на Скелета.
Он повернулся и моргнул тёмными как ночь глазами. Не предостерегая.
– Я рассказала вам всё, – с отчаянием заметила леди Афина. – У меня нет причины лгать. Но прошу сохранить секреты. Если меня спросят, я скажу, что такого разговора не было.
Такое решение меня покоробило.
– Значит, будете продолжать обман людей? Притворяться, что разговаривали с их родными?
– Я дарю людям надежду, – возразила она. – Что в этом мире есть нечто большее, невидимое глазу. Вы же видели в их глазах счастье, когда я передавала послания от их любимых.
Ложь, всё ложь. Я встала и сжала руки в кулаки, и Скелет подбежал ко мне, занимая оборону.
– А я видела лицо мистера Анастоса, когда убили его друга, как раз по вашему предсказанию. Мисс Оливия, вы играете с огнём! Сгореть могут и другие!
– Не зовите меня так… – начала она, но нас прервали.
Дверь распахнулась. Мы оба оглянулись. Скелет зарычал, и шерсть у него встала дыбом.
– Что тут происходит? – спросил мистер Хайд.
