– Не теряй надежды, – попросила она, когда мать увозила её прочь, констебль шёл за ними, а шаги и скрип колёс отдавались эхом в пустом фойе. Вряд ли после осмотра подвала у меня нашлись бы ответы на вопросы.
Но у меня ответов не было вообще. Пора было принять крутые меры, например, подлизаться к инспектору Холбруку. Хотя на этот счёт у меня были сомнения.
Если у меня ничего не получится, Нико окажется в том же положении, что и отец, его несправедливо обвинят в убийстве. Но если я вообще промолчу, надежды у него не останется. Так что подкачать в этом деле нельзя.
Я наклонилась, погладила и почесала Скелета за ушами. Он поднял на меня печальные глаза.
– Жди меня здесь, парень, – прошептала я, понимая, что оторванный собачьими зубами кусок брюк инспектора вряд ли поможет делу.
Взяв себя в руки, я подошла к кассе.
– Инспектор?
Он посмотрел на меня с высоты своего роста.
– Да, мисс Вейл? – устало ответил он. – Вы же видите, я занят допросом служащего.
– Ой, нет, – отозвался парень за конторкой и покраснел от страха.
– Продолжайте, пожалуйста, я подожду.
Он попятился и, отвернувшись, стал листать пачки билетов. Инспектор умел произвести на людей впечатление, под влияние которого я изо всех сил старалась не попасть.
Я выпрямилась и расправила плечи. Его испепеляющий взгляд меня не отпугнёт.
– Сэр, пожалуйста, выслушайте меня.
Ласковое слово и кошке приятно.
– Я говорю о Нико. Он кое в чём признался, прежде чем исчезнуть.
– Неужели?
Он приподнял бровь.
– Он знает негодяя, который совершил преступление и угрожал смертью. Кто бы этот человек ни был, он отвечал за исполнение предсказаний леди Афины. И он же уговорил Нико ему помочь, потому что семье нужны деньги, а успех леди Афины помогает театру.
Инспектор Холбрук почесал бороду.
– Вы так считаете? И уверены, что это не тщательно продуманная инсценировка? Что парень не обманывает?
Я не дрогнула от меткого попадания в самое сердце моих сомнений, только ещё на секунду задумалась.
– Знаете, Оливер слышал, как Нико спорил с кем-то в подвале и говорил, что дело зашло слишком далеко, что он не хочет больше в этом участвовать. Да, я считаю, что он не врёт. Какой-то более опасный злодей дёргает за ниточки.
– А кто бы это мог быть? – спросил инспектор, судя по интонации, явно надо мной подсмеиваясь.
Однако выбора у меня не было – пусть лучше подсмеивается, чем не обращает внимания.
– В том-то и загадка. Но я верю, что семья Анастос ни в чём не виновата.
Он немного помолчал, потом снова заговорил:
– Волк не случайно попал в дом бабушки, мисс Вейл. Его впустили.
– Интересно, что бы это значило? – совершенно забыв о хороших манерах, откликнулась я.
– А это значит, каковы бы ни были намерения, парень навлёк беду.
Я нахмурилась.
– Это несправедливо.
Отец учил меня, что нельзя обвинять жертву за то, что с ней произошло. Но если Нико был в этом замешан, ну… тогда другой разговор.
Инспектор достал из кармана часы и вздохнул.
– Мне нужно работать, а не нянчиться с вами. Я в курсе, что вы подружились с этой семьёй, мисс Вейл, но помните, нельзя так слепо всему верить.
– Я не дитя малое! – возмутилась я, сложив руки на груди. – По-моему, я заслужила ваше уважение!
Он положил часы в карман пиджака.
– Да. Именно потому я и уделяю вам минуту своего времени. Ваши данные могут пригодиться. Но мне нужно работать дальше, не то мы получим ещё один труп. А вам пора домой, спать.
– Я могу помочь, – настаивала я. – Разрешите присоединиться к расследованию. Мы найдём преступника.
Инспектор рассмеялся мне в лицо.
– Вы ещё ребёнок. Умный и не по годам развитой, но, чтобы поймать преступника, нужен опыт. Я научился этому за тридцать лет. – Он постучал пальцами по голове. – Хотите совет? Пока молоды, вы всё принимаете за чистую монету. Наивно, с широко раскрытыми глазами. Не попадайтесь на эту уловку. Подвергайте всё сомнению, мисс Вейл. И не всегда нужно верить жертве. Сомневайтесь даже в себе. Подумайте об этом на досуге.
Ночь уверенно и основательно опустилась на город толстым покрывалом тьмы и смога. Сидя на парадных ступеньках Греческого театра, я вглядывалась в тьму, наблюдая за дребезжащими экипажами на дороге и ночными мотыльками, порхавшими вокруг фонарей.
Я должна бы помогать в поисках Нико. Вести расследование. Что-то делать. Вместо этого я упивалась страданиями на пару с грейхаундом, скулящим у меня на коленях.
– Да знаю, – сказала я Скелету, – мы всё испортили.
Он перестал скулить и скептически посмотрел на меня.
– Хорошо, я всё испортила, – согласилась я.
Я глубоко вздохнула и зарылась лицом в его мягкую шубку, слушая успокаивающее биение маленького сердечка. Собачий запах в счёт не шёл – кто же обращает внимание на такие мелочи.
Оливер исчез, и вполне вероятно, у меня будут неприятности с родителями. Нико исчез, вполне вероятно, его грозились убить, и я не представляла, где он может быть.
Даже нюх Скелета на этот раз подвёл. Часы на церкви пробили девять, и я совсем потеряла надежду.
«Не отчаивайся», – просила Элени.
Я устала, холод колол руки и ноги ледяными иголками, и в голове у меня не было ни единого ответа.
