– По-моему, пора двигаться домой, парень, – прошептала я Скелету.
Поиски Нико придётся доверить семье Анастос и полиции.
Скелет встал, виляя тощим хвостом. По-моему, обрадовался. В конце концов, дом там, где его ждёт миска с едой.
Я оглянулась на огромный фасад театра с массивными колоннами и кричащими афишами. Интересно, там ли ещё преступник?
Куда он утащил Нико? Мистера Хайда и леди Афину охраняли, и входы и выходы, наверное, тоже возьмут под охрану. Время шло, но мне здесь больше делать было нечего. Я не так хорошо ориентировалась в театре, чтобы обыскать каждую щель, и если негодяй ушёл в город, то искать уже поздно. Не говоря о том, что, если я не уйду по своей воле, инспектор Холбрук вытолкает меня взашей.
Скелет ткнулся в меня носом и побежал по направлению к дому. Он принял решение.
Я поднялась на ноги и последовала за ним, сверкающие огни театра светили мне в спину.
Через несколько кварталов я миновала пивную «Крюк и якорь». В нос ударил запах пива и опилок, и, услышав изнутри шум, я ускорила шаг.
Когда мы повернули за угол, Скелет зарычал.
К стене привалился какой-то коммерсант в мятом костюме с развязанным галстуком, в низко надвинутой на глаза шляпе и с бутылкой в руке. От него ужасно воняло.
– Привет, детка, – сказал он, выходя на тротуар. – Одна гуляешь?
От ужаса я похолодела.
– Не подходи! Собака покусает! – крикнула я.
Скелет, злобно лая, выбежал вперёд и заслонил меня.
Мужчина попятился, подняв руки.
Скелет продолжал лаять, и я побежала.
Я бежала без остановки и без оглядки.
Скелет догнал меня и помчался впереди. Мы, не останавливаясь, домчались до парадного входа в контору. Я, тяжело дыша, положила руки на колени и дрожала от страха и холода.
Дверь неожиданно распахнулась, и я вздрогнула, поднимая руки, готовая защищаться.
– Мисс Вайолет?
– Эрнесто! – ахнула я. – Я думала, вы уже дома!
На этот раз Скелет передумал на него прыгать. Он рысцой забежал в контору, словно рад был вернуться домой, может быть, в поисках своей чашки.
– Я работал допоздна в ритуальном зале, – объяснил он. – ¿Qué pasa? – тихонько добавил он, и я догадалась, что он спрашивает: «Что случилось?» – Что вы делали на улице?
Я пыталась успокоиться и перевести дух, но по жилам растекался страх.
– Только, пожалуйста, никому ни слова, – умоляла я.
– Входите же, – пригласил он, впуская меня через парадный вход, и, проверив, что горизонт чист, усадил за стол. Потом наклонился ко мне: – Что-нибудь случилось? По-моему, ваш отец велел вам сидеть дома?
– Я вела расследование, – тихо ответила я, доставая носовой платок и вытирая глаза. – Конечно, я виновата, нарушила запрет. – Я содрогнулась. – Оливер ушёл домой, и пришлось добираться одной. Я так испугалась.
– Ах, мисс Вайолет, – ответил Эрнесто. – В страхе, конечно, хорошего мало, но иногда он удерживает от ненужного риска. Обещайте, что больше такого не повторится.
– Обещаю, – вздохнув, совершенно честно сказала я.
– Тогда и я никому не расскажу. Честное слово. Только в следующий раз, когда останусь работать допоздна, присмотрю, чтобы вы не улизнули.
В ту ночь я с благодарностью накрылась тёплым одеялом, прислушиваясь к шипению тлеющих угольков в камине и радуясь, что Мэдди положила мне в постель грелку. Я была благодарна Скелету, который свернулся калачиком у меня в ногах и тихо похрапывал.
Но больше всего радовалась, что жива.
Тело ломило от усталости, но мозг работал чётко.
Я томилась от ничегонеделания. Нико так и не нашли, убийца разгуливал на свободе, а жизнь мистера Хайда была в опасности. И вдобавок ко всему я обидела Оливера и не знала, захочет ли он снова со мной разговаривать.
Слова инспектора Холбрука каруселью кружились у меня в голове: «Мисс Вейл, сомневайтесь во всём. Даже в себе».
А я просто задавала вопросы. Разве не в этом состоит работа сыщика?
Ну ладно, я сомневалась в подозреваемых и их окружении. Сомневалась в жертвах. А в самой себе? Кажется, нет. Я верила, что всегда права. Нет, в большинстве случаев так и было. На этот раз мои убеждения не привели пока к блестящему решению.
«Подвергайте сомнению даже слова пострадавших». Эта фраза не выходила у меня из головы. Наверное, инспектор Холбрук говорил не о вопросах. Он имел в виду сомнения в том, что мне казалось незыблемым, правдивым, настоящим.
Нужно всё начать сначала. С мисс Ли и её ожерелья. С него всё и началось. Она пришла ко мне спросить про амулет, как он вернулся из могилы. Но я ни разу не спросила, всю ли правду она тогда рассказала. Если расскажет что-нибудь ещё, может, это приподнимет завесу тайны? И послужит ключом к разгадке.
Я беспокойно ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобную позу. Скелет заворчал и подвинулся, но мысли метались, словно дикие кони, которых невозможно укротить.
Как ожерелье появилось у хозяйки после того, как его бросили в могилу и закопали тоннами земли? А никак. Это невозможно.
Если только…
Если его не достали, прежде чем засыпали могилу.
Тогда это сделал кто-то из присутствовавших на похоронах. Могильщики? Родственники мисс Ли?
Я вцепилась в простыни. Наконец-то. Теперь я знаю, о чём спросить.
