Злые духи полностью

– Если Дора теперь и манкирует обязанностями хозяйки, это так естественно, вы уж очень избалованы ее заботами: она чуть не пять лет жила только для вас.

– Милая Таиса, я не люблю менять свои привычки. Я был доволен, когда сестра оставила своего мужа и пришла жить ко мне. Что может быть приятнее жизни с сестрой! Вы имеете всю радости семейной жизни, женскую заботу и ласку. Сестра удобнее жены. Вы имеете все плюсы домашнего очага и ни одного минуса: ни ревности, ни упреков – полная свобода. Сестра удобнее даже матери, потому что мать все же считает долгом учить и направлять вас, делать вам замечания, лишать вас известной доли свободы. Но увы, я не подумал, что сестра моя хорошенькая женщина и что непременно найдется если не один, так другой зять, – закончил Леонид, идя в столовую. – Будьте хозяйкой, Таиса, – сказал он, развертывая салфетку.

Таиса разлила суп.

– Вы заметили, – начал опять Леонид, – Что Дора стала к вам по-прежнему мила и любезна. Она так занята Реминым, что я уже для нее не существую, и если бы я теперь женился на вас, она бы благословила меня. Что же вы молчите?

– Я вас слушаю, – посмотрела на него Таиса.

– А вы бы вышли за меня, Тая? – спросил он.

– Да на что вам это теперь-то, когда это никого не огорчит? – спокойно спросила Таиса.

Леонид усмехнулся.

– А может быть, мне просто необходима женщина в хозяйстве, вы сами видите, что я не могу жить так беспорядочно.

– Да мало ли женщин и кроме меня.

– Стойте, стойте, Таиса, да неужели вам пришло в голову, что мне нужна именно жена? Вам прекрасно известно, что я существо бесполое – я ученый, – вы тоже существо бесполое, но в другом роде, вы праведница, и мы с вами могли бы отлично существовать.

– А откуда же я взяла бы для вас заботы и ласки? – усмехнулась Таиса.

– Ах да! Вот еще вопрос для меня очень интересный… Отчего вы, Таиса, вы, которая любите все и всех, не любите меня?

Таиса молчала.

– Ну, отчего?

– А почем я знаю?

– Я вас очень люблю – представьте. – Он засмеялся и, хлебнув кофе, сделал гримасу. – Какая гадость! Знаете, мне начинает надоедать этот беспорядок в доме.

Голос его прозвучал словно угрожающе. Таиса как-то выпрямилась и сказала на вид спокойно, но на лице ее мелькнуло тревожное выражение:

– Вы, конечно, меня не послушаетесь, но я прямо говорю вам: стыдно опять играть судьбою и сердцем Доры.

– Я вас совсем не понимаю, Таичка, – сказал Леонид, прищурив глаза.

– Я не призываю к вашей жалости и любви, но вы не смеете снова испортить жизнь Доре! Когда по смерти вашего отца вы не знали, что делать с сестрой-барышней, вы ее спихнули за первого влюбившегося в нее мужчину, а потом вам захотелось женской нежности и ласки без неприятностей супружества, и вы достигли своего – поссорили ее с мужем, сбили ее с толку. Она не любила, может быть, Лазовского так сильно, как она полюбила теперь. Вы не можете говорить, как говорили ей про Степана, что он ничтожество, солдат и понимает только службу и карты – Ремин художник с именем…

– Стойте, стойте, Таиса: со Степаном дело было сложнее, гораздо сложнее и интереснее, – вдруг весело засмеялся Леонид.

Таиса быстро подняла голову.

– Неужели правда то, что говорили?

– Фи, Тая, как вам не стыдно так думать обо мне. Я только испытывал, насколько непрочны страсти и склонности людей. Вы же знаете, как Степан потом добивался помириться с Дорой, – он, я уверен, обожает ее.

– А вы и с Реминым собираетесь проделать то же самое?

– Я не люблю повторяться, и я захотел иметь друга – преданного, бесконечно преданного, и имел бы его, а друг-то влюбился – и нет друга. Дружба – вещь страшно непрочная… Да, я тогда слишком увлекся, увлекая в оккультизм Тамару Ивановну, – на эту мысль натолкнуло меня ее имя «Тамара», и я изображал демона.

Леонид засмеялся весело, совсем по-детски.

– Оставьте Дору в покое, выберите кого-нибудь другого для ваших опытов, ну хоть г-ну Трапезонову помогайте опять мошенничать.

– Это уже старо… А знаете, Тая, – вы не пробовали предупреждать Ремина против меня?

Лицо Леонида при этом вопросе выразило столько интереса, что Таиса спросила:

– Зачем вам это?

– Интересно. Попробуйте, Таичка, опишите Ремину и Доре меня, как вы меня понимаете.

– К чему бы это повело? – сказала, помолчав, Таиса печальным голосом. – Все равно мне не поверят…

– Ну что вам стоит!

– Что это еще? – тревожно спросила она.

Но Леонид на вопрос не ответил и, взглянув на часы, серьезно сказал:

– Идемте, Таиса, заниматься: уже половина восьмого.

Он пошел в кабинет и, садясь у стола, спросил:

– Сорок пятая страница прокорректирована?

Она взглянула в его серьезно-строгое лицо, лицо отшельника. В светлых прозрачных глазах не отражалось ничего земного, и чувство тяжести в его присутствии, которое стало давить ее в последнее время, усилилось почти до ненависти.

«Я всех люблю и одного его ненавижу, и за это ненавижу: за злое мое чувство к нему», – как-то дала себе Таиса отчет.