– Пётр Максимович Левашов? – уточнила сыщица.
– Точно, – кивнула женщина.
– Спасибо, вы мне очень помогли. До свидания.
– Удачи вам! – улыбнулась молодая мама и закрыла дверь.
Андриана Карлсоновна не спеша по лестнице спустилась на первый этаж и позвонила во вторую квартиру. Прошло около минуты, пока не раздались неторопливые шаркающие шаги. После чего мужской голос спросил:
– Кто там?
– Здравствуйте, Пётр Максимович! Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Я пришла к вашему другу, – она замялась, потом сказала: – Но увы. И соседка, молодая женщина с ребёнком, посоветовала мне обратиться к вам.
Дверь открылась. На пороге стоял высокий, слегка сутуловатый мужчина с большой головой и большими руками. Глаза у него тоже были большие и ярко-голубые, как у ребёнка.
– Выходит, вас Люся ко мне послала, – сказал мужчина. – А приходили вы к Михаилу Ивановичу Гурьянову.
– Да, – ответила сыщица.
– Миша был моим другом, – проговорил Левашов не спеша.
– Родион Михайлович Гурьянов – племянник вашего друга?
– Да, двоюродный. Но других у Миши не было. Поэтому он всё Родиону оставил.
– Племянник помогал дяде, когда тот был жив?
– Родион навещал его, – проговорил Левашов. – А в помощи Миша не нуждался. Умер он неожиданно, во сне.
– Лёгкая смерть, – вздохнула Андриана Карлсоновна.
– Лёгкая ли, тяжёлая, но мне его очень не хватает. А почему вы интересуетесь Мишей?
– Я интересуюсь не столько вашим другом, сколько его внучатым племянником. У жены Родиона Михайловича убили брата. Я частный детектив, и меня привлекли к расследованию его убийства.
– Вот оно что, – протянул Левашов и велел: – Заходите.
Когда Андриана уже была в прихожей, он добавил:
– Я вижу, что это разговор долгий.
Андриана не стала его разубеждать.
Пётр Максимович провёл её на кухню и сказал:
– Разговаривать на сухую я не люблю, поэтому будем пить чай и баловаться. – Он заговорщически подмигнул ей.
Андриана вся подобралась. «Не извращенец ли», – помимо воли пронеслось в её голове.
Глядя на её окаменевшее лицо, Левашов весело рассмеялся:
– Баловаться будем плюшками, Карлсоновна.
У Андрианы отлегло от сердца. Хозяин повернулся к ней спиной, достал из духовки противень, проворчал:
– Чуть не сгорели, непоседы.
– У вас там плюшки? – спросила Андриана с толикой недоверия.
– Они, родимые. – Пётр Максимович повернулся и высыпал плюшки на блюдо, стоящее на столе.
– Они горячие, – сказала сыщица.
– Так остынут. Вы куда-то торопитесь? – спросил он.
– Не очень, – ответила она.
– А я с некоторых пор вообще никуда не тороплюсь, – вздохнул хозяин. И голос его при этом был полон грусти.
– Вы давно знали Михаила Ивановича Гурьянова? – спросила Андриана.
Ответить ей Левашов не успел. Чайник на плите за его спиной не только заплясал, но и залился свистом почище Соловья-разбойника.
– Ах ты, нетерпеливое создание, – по-стариковски ласково проворчал мужчина, поворачиваясь лицом к плите и снимая чайник с огня. Не торопясь, Пётр Максимович ополоснул заварочный чайник, насыпал чаинки и добавил кипяток. Всё это он делал сосредоточенно и молча. Андриана смотрела на него, затаив дыхание. А потом спросила:
– А бабу вы на него сажать не будете?
– Бабы у меня давно нет, – ответил Левашов и уставился на Андриану.
Её щёки налились румянцем.
– Я имела в виду куклу, – пояснила она.
– И куклы нет. Обхожусь салфеткой, – ответил старик.
– Ну да, конечно, – пробормотала Андриана и подумала про себя: «Зачем я спросила у него про бабу? Кто меня за язык тянул?! Ведь сама ею редко пользуюсь».
Наконец хозяин разлил заварившийся напиток по чашкам, не спрашивая Андриану, покрепче ей или послабее. Чай был крепким и ароматным. И плюшки почти остыли.
– Вы спросили, давно ли я знал Мишу, – напомнил ей Левашов.
– Да, – кивнула Андриана, приятно удивлённая его хорошей памятью.
– Лет пятьдесят точно знал. А то и поболее. Пока мы были молодые, общались мало. У обоих работа, семьи, дети, сами понимаете.
Андриана ничего не могла сказать о понимании семейного положения и об обременении детьми, но на всякий случай она согласно кивнула.
– Сблизились мы, когда стали постарше, вышли на пенсию, а потом и вовсе оба овдовели, – Левашов тяжело вздохнул.
– Пётр Максимович, – осторожно напомнила Андриана, – но ведь у Михаила Ивановича не было детей.
– Как не быть? Были дети…
– Тогда почему же он всё оставил своему племяннику?
– Потому что Мишу точно злой рок преследовал. Сын его Саня ещё подростком утонул в озере.
– В каком озере? – встрепенулась Андриана Карлсоновна.
– На Северном Кавказе. Они всей семьёй отдыхать поехали и не досмотрели за сыном. Там местные рассказывали про озеро всякие небылицы, мол, водяной там балуется, русалки. Вот Саня и решил проверить. Ушёл купаться до рассвета. Родителям оставил записку. Написал, куда пошёл, и приписка: «пошёл опровергать суеверия». И не вернулся.
– Там что же, на самом деле что-то нечисто было? – спросила Андриана Карлсоновна испуганно.
