Алехандро, прикрывающий экипаж, ввалился внутрь через дверь. Запнулся, падая и зажимая бедро. Кровь хлестала во все стороны. В дверь тут же ударили снаружи, скрежеща по металлу твердым и острым. Анна-Мария бросилась к Алехандро, фургон резко двинулся вперед, и девушка с размаху впечаталась головой в борт.
Хавьер сглотнул и вцепился в пулемет. Или в его подобие. Корму фургона защищал «гатлинг». Шесть стволов взревели и завизжали, раскручиваясь. Хлестнули вокруг металлом, отбрасывая приземистых серых существ, рвущихся к людям.
Когда в амбразуре Хавьер вновь увидел незаконченную могилу, все встало на свои места. Семья Круз умела воевать. А серых тварей, убивших священников, оказалось не так и много. Заложенная Альмадоваром хитрая петля вела их за фургоном, подставляя под огонь всех трех пулеметов.
Когда они вернулись в форт Круз, Алехандро уже не хрипел, а спокойно и ровно дышал, успокоившись в морфиновом сне. У Анны-Марии на лбу вздулась огромная шишка. Святых отцов, погибших от когтей дьявольских приспешников, они все же не закопали, загрузив поверх машины.
Первым настоящим уроком для Хавьера стал именно этот. Ибо стратегия и тактика всегда познаются на практике.
Второй урок он получил немногим позже.
Небольшая деревушка у горных отрогов жила овцами. Мясо, шерсть, кожа, молоко. Горы делали их жизнь опаснее многих других деревень и поселений провинции. Почему-то именно в горах хватало порождений тьмы.
Деревушка, живущая практически сама по себе, решила не участвовать в ежемесячной оплате семье Круз. Решила вроде бы твердо и бесповоротно. Семью Круз это не устроило.
К деревне они подошли еще вечером, точно в час, когда пастухи загоняли стада. Атаковать Алехандро-старший, впервые назначенный командиром «троицы», объединенных трех групп, решил утром. Перед самым рассветом.
Хавьер, недавно переведенный из стрелков в водители, сидел у колеса, привалившись к остывающей широкой резине. Жевал буррито, запивая из фляги холодной водой. От pulke, предложенной Альмадоваром, он отказался. Не любил спиртного. Да и не хотелось.
– О чем думаешь, Хави? – Анна-Мария шлепнулась рядом. – Дай пожевать.
Хавьер кивнул, разломив оставшееся буррито. Бабушка Доминика Круз готовила очень вкусно, стало немного жалко.
– Так о чем? – напомнила Анна-Мария, не жуя проглатывая кусок за куском.
– Про утро. – Хавьер почесал под мышками, понюхал пальцы. Мыться хотелось очень сильно. – Про деревню.
– Нечего там думать, – усмехнулась она. – Все сделаем, как надо.
– Зачем оно надо?
