Факелы светили ровно, чуть потрескивая. Деревянные, с толстой паклей, пропитанной смолой. Коридор, весь в серых прямоугольниках дверей, усеянных заклепками, уходил в темноту в обе стороны. Кроме женщины и ее бича, никого больше Марк не заметил. Дверь лязгнула, сама собой щелкнув замком. Он покосился на нее и решил не искушать судьбу.
Марк, вымахавший до пяти футов и восьми дюймов, мог бы посмотреть на нее сильно свысока. Но почему-то понял, что, если даже смотреть в ее глаза снизу вверх, она окажется выше.
Волосы отливали серебром седины. Таким же чистым, как острые клепки-шипы, идущие от щитка наладонника до налокотника, прикрытого рукавом. Кожаный нагрудник, высокий, полностью закрывающий горло, переливался тусклой вязью густого серебряного узора. Широкий пояс, охватывающий крепкую талию коренастой бывшей девчонки с ранчо, мерцал шишечками светлого металла от круглой большой пряжки и дальше в обе стороны. Сколько стоила эта красота, Марк не мог и представить. И что-то подсказывало, что это не от щедрости Курии церкви и святых отцов-кардиналов.
И выпуклое металлическое забрало, блестевшее на месте глаз черными бриллиантами линз. Марк рассмотрел даже побелевшую плоть по его краям, там, где прибор вживляли. Волосы теперь казались не просто серебряными. Они были белее снега.
– Иди вперед.
Бич ткнул в левую сторону. Марк совершенно не удивился блеску граненого набалдашника на нем. И двинул, куда сказали.
Коридор, отполированный тысячами ног, казался лишь немного теплее камеры. Женщину он практически не слышал. Слышал других. За многими дверями сидели постояльцы. Кто-то бубнил странную скороговорку. Кто-то выл. Кто-то упорно и равномерно бил чем-то по металлу изнутри. Может быть, копытом, или, скорее всего, головой.
Командория Святого Арайи, он знал, что попал именно в нее. Проклятое место для бедолаг, упакованных братьями в сером. Как он сам. Из командории не возвращались. В командорию забирали только детей Дьявола, только по-настоящему вкусивших зла, плоти или колдовства. Изредка из-за ворот спускался длинный автобус и несколько бронемашин. На площади ближайшего городка, Пасадены, Аркадии или Анахайма, собирался народ. И просто смотрел на аутодафе, на наказание тех, кто преступил законы Господа и человеческие.
Марк споткнулся, чуть не упав. Бич щелкнул, мягко чавкнуло, и по спине побежала горячая струйка. А за ней и еще несколько. В первый раз он порадовался холоду. Боль показалась не такой всеобъемлющей, как предыдущая.
– Поверни налево!
