Марк, шатаясь, встал с лежака. Двинулся вперед, оскальзываясь на покрытом копотью камне пола. Обугленный комок напротив шевельнулся. Красной ткань осталась только в одном крошечном месте, растворившись в коже. Марк замер, не веря глазам.
Чернота уступала место белому. Быстрыми червяками, лоскут за лоскутом, блестя на глазах сворачивающейся сукровицей, лицо Мордекая лепилось заново. Когда он добрался до него, тот уже ухмылялся. Очень довольно.
– Даже не знаю, малыш, – Мордекай прокашлялся и, кряхтя, сел, – радоваться мне за тебя или нет. Плюс – ты точно останешься жив, знать бы сколько, да? Минус – у тебя всего два выбора. Или в конце концов умереть, или получить вот такую красоту, как у меня.
Крест в круге, как ни странно, все еще блестящий, чуть шевелился над растущими мускулами и кожей груди. Марк потрогал его, подышал на пальцы. Его обожгло ледяным холодом. Он пригляделся к татуировкам на руках Мордекая, внимательно вчитываясь в знакомые буквы, складывающиеся в незнакомые слова.
– Это латынь, малыш. – Мордекай покосился на неподвижные фигуры в углу. – И она не даст твоему демону проснуться. Ну, или считай это дерьмом собачьим, но не забывай вот про эту самую блестящую штуковину в моей груди. Это твой пропуск в жизнь и прямая дорога к смерти, если что-то пойдет не так.
– Замолчи. – Кардинал встал, двинувшись к ним. – Ты слишком много говоришь, Мордекай.
– Умолкаю, ваше преосвященство. – Мордекай попробовал поклониться, но скривился от боли. – Могу идти?
– Да.
Марк покачнулся, оперся рукой о плиту. Рука скользила, не давая стоять ровно. Он поднял ее к глазам, слыша, как она с трудом отлипла от обожженного блестящего камня. Развел пальцы, посмотрел на тянущиеся между ними вязкие нити, понюхал. Пахло подгоревшим беконом.
– Да-да, малыш. – Мордекай вновь скорчил гримасу. – Так-то я жилистый, но… но жопа жирновата. Спасибо, вытопил немного сальца.
– Уйди, Мордекай.
Марк посмотрел на кардинала. Невысокий, худощавый, с ежиком практически седых волос, рассеченных с правой стороны вьющейся змеей шрама. Лицо с глубокими морщинами. Молодое лицо немолодого человека с глазами глубокого старика. Кардинал Грегори Рот. Глава Церкви «медового штата», высший судья совета инквизиции.
Мордекай отошел, но уходить не спешил. Сопровождающие кардинала командоры, тот, что забрал Марка, и его тюремщица, стояли рядом, не смотря на него. В глазах странного создания с врезанным в грудь крестом Марку почудилось сожаление и печаль.
– Марк Ковальски.
