Минут через пять в борту раскрылись «ворота» экипажного шлюза и на грунт, шипя и раскрываясь как веер, выехал трап. Первыми по нему спустились свирепого вида десантники в полном боевом снаряжении. Они остановились в пяти метрах от незваных гостей, держа излучатели наизготовку — а следом за ними по эскалатору съехал заспанный вахтенный начальник. Его лицо Огоновскому было знакомо.
— А-аа! — едко обрадовался он. — И тебя, Рольф, на вахту загнали?
Лейтенант-полковник Кроппер из третьего ожогового отделения уронил челюсть и меланхолично протер правый глаз.
— А мы тебя уже похоронили… — сообщил он.
— Вы очень нехорошо поступаете, майор, — с шутливой суровостью заявил Вальтер Даль, пожимая руку Андрея.
— Это почему?
— А потому, что я уже нарисовал вам представление к кресту.
— И слава богу. Вот он я, — нашла, как говорят, награда вон того героя.
— Да, только представление-то посмертное. Черноватый юморок получается, вам не кажется?
— Кажется, командир. Только сейчас мне не до юмора. Я очень хочу спать, но спать мне придется еще не скоро. Будьте так добры, загляните в это очко…
— Это какая-то местная техника?
— Это видеокамера. А потом, просмотрев наш материал, вы выслушаете мой рассказ — договорились?
— У вас отвратительно серьезный вид, доктор. Может, вы расскажете мне, что у вас там случилось? И кто, кстати, эти люди?
— Вы сперва посмотрите, командир. Все остальное потом.
Слушая Огоновского, а потом Касси и Халефа, Даль то закуривал, то нервно тушил сигару о край пепельницы, чтобы через минуту разжечь ее опять. Андрей хорошо пониимал, о чем сейчас думает его командир — Вальтер Даль относился к тому типу честных и прямодушных людей, котрые не умеют, да и не стремятся скрывать свои эмоции. Своим появлением Андрей поставил его в чрезвычайно сложную ситуацию, любой выход из которой таил в себе множество неприятностей. Сейчас перед командиром «Парацельса» стояла одна из самых сложных дилемм в его жизни.
— Хорошо, — сказал он, когда Андрей закончил говорить и в салоне повисла напряженная тишина, — допустим, я вам верю. И что же дальше — что я должен делать?
— Для начала — запустить обзорный зонд, — предолжил Андрей. — Это позволит вам убедиться в том, что мы говорим правду и создать первую часть своей оправдательной базы. Когда вы будете отчитываться перед комиссией, информация с зонда позволит вам объяснить, на каком основании вы приняли свое решение.
— Вы говорите так, словно я уже решил вам помогать…
— Не нам, полковник! Не нам, а этим несчастным людям — и, кстати говоря, себе тоже! Если нам суждено добраться до базы, вы так или иначе, но составите подробный отчет о действиях нашего импровизированного соединения. Когда вы напишете о том, что на ваших глазах произошла катастрофа планетарного масштаба, погубившая обитателй последнего Айоранского мира… разумеется, вас никто ни в чем не обвинит. Но представьте себе, какие пойдут слухи. Представьте себе, как будут склонять наши имена. Подумайте, наконец, о карьере офицеров своего экипажа. Вы понимаете, что после этого любой кадровик будет шарахаться от офицера с того самого «Парацельса», как черт от ладана?
Даль попробовал раскурить торчавший у него в рту сигарный окурок, обжег губы, с раздражением швырнул его в пепельницу и вытащил из ящика новую сигару. Андрей молча последовал его примеру.
— Там же люди, — сказал он. — Люди, командир! Неужели у вас нет жалости, нет сострадания? Подумайте о них — вы, в конце концов, рискуете всего лишь скандалом. Они — они погибнут, командир! Нас, конечно, спасет наша броня, мы вообще как бы сбоку… но за какой броней спрятаться миллионам людей, которые даже не подозревают о том, что их ждет?
Полковник Даль резко поднялся из кресла и подошел к панели интеркома.
— Старшего радарной смены, — приказал он. — Да! Подготовить к отстрелу атмосферный зонд. Поиск — северное полушарие, объект — средний транспорт леггах, скорее всего, той серии, которая проходит в архивных спецификациях как «Дэйзи». Введите необходимые данные в «мозги» зонда. Отстрел — по готовности. — Даль нажал другой сенсор. — Поднимите данные по личным делам, мне нужны ходячие специалисты по ксеномашинерии, все какие только есть. Да, черт возьми! Они должны быть. Все, жду.
В это мгновение Андрея вдруг пронзила жуткая мысль: если бы Волльмер остался жив, он никогда, ни при каких условиях не пошел бы на нарушение инструкции, запрещающей какое-либо вмешательство в дела чужой планеты. Хоть тресни она, эта планета — Волльмер спокойно сидел бы и смотрел, как погибают эти «чужие» для него люди. Его это не касается. Существует устав, существуют массы инструкций и уложений — в них все записано, а его дело — всего лишь исполнять то, что приказано. Прикажут спасать — он будет делать это с блеском и достойной флотской элегантностью. Нет приказа — нет вопроса…
