Но по лицу Персея стало понятно, что слов ему было недостаточно. И тогда она принесла клятву, которую сама услышала много лет назад, подслушав разговор отца и посланника Посейдона. Клятву, невыполнение которой стоит ей не просто жизни, а всего, что она так любит, и дни ее будут сочтены.
Только тогда морщины на лице мужа разгладились, уголки губ опустились и сжимавшие ее руки опавшими листьями мягко упали на постель.
Андромеда вполне могла не связывать себя подобным обещанием, но тогда ее существование превратилось бы в ад на земле, и она сама каждый день подливала бы масла в свой кипящий котел.
Она не одобряла ложь, которой Персей, как сейчас оказалось, кормил не только своих подданных, но и ее, свою законную супругу. Однако сейчас уже невозможно ничего изменить, и ей оставалось свыкнуться с мыслью, что все ее дальнейшее существование будет подчинено совсем другой цели.
Когда спустя годы двуликий Янус явился и за ней, Андромеда была готова к этой встрече. Она взглянула на испещренное временем и морщинами лицо бога и засмеялась. Ее руки, до этого отчаянно вцепившиеся в книгу в ожидании смерти, теперь свободно лежали на коленях.
– Я не могу дать тебе больше времени, – хриплым голосом сказал Янус, но она и не собиралась молить его о послаблении.
Старец медленно провел ладонью по воздуху перед собой, и пространство, надрезанное, будто ножом, стало протекать в другую реальность, пока постепенно не превратилось в скалистый берег, который Андромеда так сильно мечтала стереть из памяти, но даже годы не смогли сделать воспоминание менее ярким.
В одно мгновение она стояла на берегу и с замиранием сердца глядела на острый пик выступающего над поверхностью воды утеса, а в следующее – уже была там, на месте прошлой себя, прикованной к скале серебряными цепями в ожидании морского чудовища.
То, что она дала клятву, еще не означало, что она сможет ее выполнить. И если уж она что и сможет сделать, так это унести секрет своего возлюбленного в могилу.
Во второй раз умирать было не так страшно, даже несмотря на то, что Андромеда знала: на этот раз Персей не придет и не спасет ее из пасти подводного монстра.
И вот голова чудовища, как и раньше, показалась на поверхности. Отливающая радугой чешуя красиво переливалась на солнце. Когда Андромеда была молода, то оказалась так напугана, что не заметила, какой этот морской змей был прекрасный. Все в нем – от желтых и острых зубов до кончика синего хвоста с красным гребешком – являлось олицетворением красоты и гармонии. Каждое движение гибкого тела напоминало зачаровывающий танец.
Еще чуть-чуть – и смертоносные клыки бы отхватили правую руку Андромеды, но та дернулась влево, и ее ладонь без труда выскользнула из оков. Это тогда тело было ее клеткой, а сейчас ее удерживали разве что собственные мысли.
Змей озлобленно зашипел. Недолго думая, он снова рванул вперед, на сей раз целясь в левую руку, только вот Андромеда и тут опередила чудовище. Когда перед ее лицом сверкнула черная бездна змеиной глотки, Андромеда заметила, что в глубине этого тоннеля виднеется тусклый отсвет надежды.
Совсем как ее собственные дети, когда прыгали с небольших утесов во вскипяченное солнцем море, Андромеда сложила руки «лодочкой» и добровольно нырнула вперед, в неизведанное.
Только вот вместо того, чтобы оказаться в желудке у морского чудовища, она очутилась в незнакомом поселении. На коленях у седой женщины, от которой пахло вишней и луговыми цветами, сидела девочка лет четырех-пяти, не больше. Женщина что-то напевала малышке на непонятном языке и методично проводила пальцами с огрубевшей от лет работы на земле кожей по длинным светлым волосам девочки.
Где-то неподалеку успокаивающе трещал костер. Другие женские голоса сливались в монотонный шепот, в который хотелось укутаться, словно в плед из шерсти тонкорунной овцы.
Внезапно вдалеке раздались крики. Все, как по команде, повскакивали со своих мест и кинулись врассыпную. От идиллической сцены прошлого, как и от потухшего костра, остался один лишь пепел.
Чужаки нагрянули так же неожиданно, как порой в солнечный день землю орошает незваный дождь. Они поджигали шаткие жилища, одним хлестким движением убивали любого подвернувшегося им на пути, будь это старик или ребенок, и на их сальных лицах Андромеда видела экстаз, не сравнимый ни с одним другим земным удовольствием.
Женщина, у которой светловолосая девочка до этого сидела на коленях, утягивала малышку за собой куда-то в сторону леса, где уже скрылись те, кому посчастливилось остаться в живых. Первым порывом Андромеды было кинуться следом, но что-то остановило ее. Пытаясь выровнять дыхание, она встала на пути у одного из нападавших, стараясь разглядеть его лицо. Мужчина, еще мгновение назад что-то кричавший своим товарищам, отчего-то засмущался и поспешил отвернуться, будто из всех живых существ на свете меньше всего мечтал столкнуться именно с Андромедой.
Новая попытка приблизиться к другому мужчине – и тот же результат. Варвары разбегались от Андромеды, будто жуки от света факела в ночи.
