Глеб думает, что наконец-то ему удалось заставить даже тихонь с заднего ряда проявить хоть какую-то активность, но не тут-то было.
– Глеб Дмитриевич, а как вы думаете, мы хорошие или плохие?
– В смысле? – теряется Глеб.
Вопрос одноклассника подхватывает сидящая рядом с ним светленькая девчушка по имени Ульяна:
– Да, что вы об этом думаете?
У Глеба есть много инструкций о том, что говорить и, что важнее, чего
– Вообще-то, согласно плану, на этом занятии мы должны обсудить ваш прогресс за прошедшую неделю, – хмурится Глеб, но значительно оживившиеся детские лица тут же подкупают его. – Ладно-ладно. – Он трет виски, затем закрывает глаза, чтобы успокоить себя и потянуть время перед непростым разговором. – Хорошо, начнем немножко с другого конца. Вот для тебя, Леша, что такое хорошо?
– Кроме стишка?
Глеб кивает.
– Кроме стишка.
– Вы же знаете, я вижу плохие вещи во сне, – хриплым голосом говорит Леша. – По-настоящему плохие. И только я знаю, что то, что я вижу, это плохо.
Глеб снова кивает. Взглядом он обводит притихший, но уже не от скуки, а от предвкушения класс и останавливается на тощем пареньке с россыпью веснушек на длинном носу.
– Вот ты, Миша, что думаешь?
Мальчик пожимает плечами:
– Не знаю. Никогда как-то об этом не думал. Мама утверждает, отец плохой, но у меня никогда не возникало желания это проверить. Ну плохой и плохой. Мне по барабану. – Говорит, а на бледной коже выступают микроскопические бисеринки пота.
Если Глеб что и усвоил в этой школе, так это то, что никому на самом деле здесь не бывает искренне все равно.
– Аня?
Чуть полноватая девочка с крупной родинкой на шее задумчиво сжимает губы.
– Мне кажется, плохой-хороший – это только в сказках бывает. Наши родители – не мы. Даже если кто-то из них сделал что-то ужасное, мы в этом не виноваты.
– А как же «яблочки от яблони»? – выкрикивает Давиц Ицхаков, нервно вертя в руках обгрызенный карандаш.
– Мы что, по-твоему, деревья? – спрашивает Леша.
– Это называется метафора, дебил.
– Сам такой!..
В мгновение ока класс превращается в оживленный базар, где каждый торгуется за правду. «Пять золотых!» – «Нет, я дам десять, если согласишься со мной и больше никогда не станешь перечить!» Здесь, как и на настоящем рынке, никто никому не доверяет и каждый ищет подвох.
– Дети, дети, стоп! – Глеб встает со своего места и замечает в глазах учеников удивление. Те как будто сами не понимают, как здесь оказались. Удостоверившись, что все стихли, Глеб неспешно начинает: – Вопросы добра и зла действительно в какой-то мере относятся больше к сказкам и легендам.
Внезапно в левом кармане пиджака обнаруживается пройдоха мелок, и Глеб чертит на черной доске две параллельные линии. Дети, кажется, перестают дышать в ожидании объяснений.
Линии не самые ровные, но это не имеет значения.
– Это, – Глеб указывает на верхнюю линию, – жизнь обычного человека. А это – то, как живут божества и нечисть, герои легенд и сказок. И вы очень ошибаетесь, если думаете, что ваша жизнь где-то посередине. – Резким движением Глеб проводит волнообразную линию, которая проходит через обе линии, нарисованные до этого. – Вы не между. Вы где-то больше, где-то меньше. Где-то добрее, а где-то злее. Вот и получается, что мифы и предания – это часть вас. Получается, ваше происхождение оставляет на вас определенный отпечаток, но только вам решать, следовать по этой дорожке или нет.
Ожидая услышать привычные смешки и разговорчики, Глеб на мгновение пугается, осознав, что в классе все еще стоит гробовая тишина. Глеб оборачивается. Холодное осеннее солнце пробирается через ветки деревьев и ласково целует сидящих у окна в розовые щеки, но дети и этого не замечают.
– Что-то не так?
Но никто не успевает ответить, потому что в класс без предупреждения врывается маленькая фурия, которую, кабы не одежда и взъерошенные темные волосы, можно было бы принять за школьницу.
– Простите?..
– Прощаю, – машет рукой незнакомка и поднимается вдоль рядов по деревянным ступенькам, по пути заглядывая под каждую парту.
– Вы вообще кто? – Несколько месяцев назад Глеб бы быстро потерял терпение, но неусидчивые молокососы научили его быть более дальновидным.
– Я та, кто пытается поймать тварь, от которой вы все шарахаетесь по углам.
Есть в этой девушке что-то развязное, неправильное, и Глеб ловит себя на мысли, что как-то слишком быстро отвык от темного и грязного всего за пару месяцев в роли наставника заблудших душ.
Дети при виде нового человека в классе заметно расслабились и вновь начинают перешептываться и обмениваться записками. Глеб чувствует себя беспомощнее котенка перед этой женщиной-кошкой и ничего не может с этим поделать.
– Вряд ли оно прячется у нас в классе, – пытается пошутить Глеб, но девушка не обращает внимания, продолжая, как охотничий пес, засовывать нос в каждый угол.
