Незадолго до нашей ссоры Маура тоже намекнула мне на скорое замужество, которое здорово пригодится в случае, если наследники отца вдруг скоропостижно отправятся к Творцу. Тогда я капризно заявила, что пойду замуж только за Беркута, чем повергла мать в ярость. Она пригрозила, что сгноит подлеца, если он хоть пальцем коснется моего тела. Михель, по ее мнению, рылом не вышел, чтобы жениться на дочери воеводы, и годился лишь на роль цепного пса. Я, ляпнувшая это из глупой детской вредности, не на шутку испугалась за Беркута и больше так с матерью не шутила.
– Неспокойно мне, что старший сынок Кахира будет гостить в твоем поместье, – продолжила Маура. От избытка чувств она металась по комнате, будто посаженный в клетку дикий зверь. – Однажды Айдан чуть не угробил тебя. Что мешает мерзавцу предпринять новую попытку? Не будь он твоим гостем, я бы убила его в первую же ночь, но боюсь навлечь на тебя подозрения.
– Спасибо за искреннюю заботу, – процедила я.
– Кахир уже не молод. Никто не знает, сколько он проживет. Если Айдан получит власть над провинцией, он сотрет тебя в порошок вместе со всем твоим отрядом! – взвилась Маура.
– Я знаю! – мой рык заставил мать замереть. – Нет смысла подогревать мою ненависть. Она пылает уже шесть лет и не стухнет, пока Айдан не окажется на погребальном костре. Я бы с удовольствием убила ублюдка, но не на своей территории.
– Наконец-то я слышу слова, достойные наследницы воеводы, рожденной для правления, а не сопливой трусихи, – победоносно улыбнулась Маура. – Однажды мы сделаем тебя правительницей Нарама.
– Мы снова возвращаемся к тому же разговору! – рявкнула я и вскочила с лавки. – Я могу уйти снова и больше не вернуться!
– Пока вновь не будешь нуждаться в моей помощи, – Маура закатила глаза, будто моля Творца о терпении. – Хватит глупого ребячества, Амаль. Подумай над моими словами и в красках представь, что за жизнь ждет тебя после кончины Кахира. Год назад ты была еще слишком глупа, чтобы всерьез размышлять об этом.
– Зато оказалась достаточно умна, чтобы понять, как ты жаждешь власти. И получить ее все двадцать лет планируешь моими руками.
– Не вижу ничего плохого, чтобы желать своему ребенку стать воеводой, – фыркнула Маура.
– С этой целью ты и забеременела мной! Все эти годы я была, в первую очередь, средством для достижения власти, а уж потом – твоим ребенком!
Я не планировала говорить этого. Не желала вываливать на Мауру горечь своих обид. Она не поймет и сочтет их за слабость. Мать всегда считала меня размазней.
– Что за детские упреки, Амаль? Я подарила тебе жизнь. За это ты должна быть мне благодарна. Остальное не так уж и важно, – абсолютно хладнокровно отчитала меня Маура.
Не в силах продолжать тягостный разговор, я выскочила в сени и распахнула дверь. Запах трав, витавший в застывшем воздухе, ворвался в дом. Я выбежала в ночь и крепко зажмурилась. Эта встреча должна была закончиться иначе. Сколько раз за прошедший год я прокручивала в голове слова, которые брошу в лицо матери! Сколько язвительных фраз было придумано! И вот эта встреча настала, но ни одна не пригодилась.
Я оказалась лицом к лицу с женщиной, мечтавшей родить воеводе сына и посадить его на место отца, устранив детей от законной жены. Родилась дочь и сломала все ее грандиозные планы. Впрочем, мое рождение спасло Айдана и Арлана от скорой смерти.
Нарамом не могла править незамужняя девушка, да и после замужества место воеводы занимала не она сама, а супруг. Он перенимал от жены право, данное ей кровью. Наша патриархальная провинция хоть и ступила на путь развития с приходом Белоярской империи, все равно осталась слишком предана давним традициям.
Если у воеводы не было сыновей, а дочь еще не достигла двадцатилетнего возраста и не могла выйти замуж, теплое местечко занимал его следующий по старшинству брат. Их у моего отца было целых три. Не провались план матери и родись у нее сын, он мог бы получить звание воеводы даже в малом возрасте. Будучи советником при своем ребенке, Маура прибрала бы Нарам к рукам. Для этого и затевался ее приворот.
С моим рождением матери пришлось отложить план захвата власти на целых двадцать лет. Нападение Айдана подстегнуло огненную ненависть Мауры к семье отца. Она планировала отправить к Творцу обоих моих братьев, расчистив для меня путь к правлению Нарамом. Но я, в отличие от матери, не желала смерти Арлану, как не желала и становиться разменной монетой в борьбе Мауры за власть над провинцией. Если она всерьез полагала, что сможет править моими руками, то наивно обманывалась.
– Амаль, подожди! – оклик матери заставил меня вздрогнуть. Он эхом разнесся по поляне, отозвавшись от каждого дерева.
Она положила руку мне на плечо, вынуждая обернуться. Этот мягкий взгляд не был способен обмануть меня. Я уже год не верила в ее нежные материнские чувства.
– Я нарву тебе трав в этом лесу. Они сильнее, чем те, что растут за его пределами.
