Наименование
лжеколдун,которое может удивить читателя, оправдывается само собой, когда мы задумываемся о том, что все великие люди, если только они публично не смирялись с дурацким колпаком
doctors scholasticus’a
[264],неизбежно обвинялись в колдовстве и ереси! Им грозили одновременно тюрьма, пытки и костер…
На всякое строптивое превосходство наклеивался роковой ярлык не только церковниками и их завистливой властью посредственности, но и судом светского мнения.
По месту и почет: Альберт Великий, Тритемий и Агриппа заслуживают того, чтобы быть названными в первую очередь. Они были магами; так почему было не сделать их колдунами?.. Сам Фома Аквинский (этот
Ангел Схоластики!)не смог избежать подозрения в колдовстве, равно как и его современник, монах Раймунд Луллий из Пальмы —
просвещеннейший доктор.
В атмосфере всеобщего недоверия мономаны демонологии не щадили даже папский престол. Надо полагать, что папы Сильвестр II и Григорий VII еще в XVII столетии считались приспешниками Беельзебута, раз ученейший Габриель Ноде доказывает их невиновность в превосходной и смелой книге, которую он опубликовал в 1625 году:
«Apologie pour tous les grands hommes qui ont este accuses de Magie» («Апология всех великих людей, обвиненных в Магии»)
[265].Мало того — эта книга была резко осуждена за скептицизм капуцином Жаком д’Отеном (настоящее имя — господин де Шеванн), автором вздорного in-4°, занимающего более тысячи страниц и носящего заглавие:
«Lincredulite scauanie ei la credulite ignorante au suiet des magiciens et des sorciers» («Ученое неверие и невежественное легковерие по поводу Магов и Колдунов»)
[266].
Нет ничего более забавного, чем обвинения, выдвигавшиеся против всех гениев упрямыми маньяками сверхъестественного — обвинения, которыми возмущается почтенный Ноде. Мы приведем лишь два примера.
О
Корнелии Агриппе: Дельрио сообщает, «что, будучи в Лувене, когда дьявол задушил одного из его воспитанников, он приказал ему войти в его тело и велел ему 7 или 8 раз обойти вокруг городской площади, прежде чем покинуть его, дабы его не покарали и не заподозрили в убийстве, тогда как весь народ сочтет эту смерть скоропостижной и естественной. Сюда же относится то, что Поль Жов говорит в своих «Славословиях», что он умирал в глубокой бедности и покинутый всеми в городе Лионе, и что, охваченный раскаянием, он отпустил своего большого черного пса, который следовал за ним в течение всей его жизни, надев на него ошейник, весь покрытый магическими рисунками и фигурами, и сказав ему в приступе гнева:
Аbi perdita bestia, quae me totum perdidisti
[267];после чего упомянутый пес пошел и бросился в Сону, и с тех пор его больше никто не видел и не встречал»
[268].
О
св. Фоме Аквинском: Ноде сокрушается по поводу того, что этому Отцу Церкви приписывают скверный гримуар
«De Essentiis Essentiarum»
[269], где говорится, что Авель заключил в камень трактат по астрологии! После потопа Гермес, придя, чтобы разбить камень, извлек из него эту книгу, «в которой было изложено искусство создания подобий под некоторыми созвездиями и планетами; и поскольку его занятиям мешал громкий топот лошадей, каждый день проходивших перед его окном на водопой, то он сделал подобие лошади, следуя правилам указанной книги, которое поместил на улице на глубине 2-х или 3-х футов под землей, и после этого конюхи были вынуждены искать другую дорогу, ибо они были больше не в силах заставить ни одну лошадь пройти по этому месту»
[270].
Эти легенды наглядно показывают, что в те времена свирепствовала мания — подлинная нравственная эпидемия — повсюду видеть волшебников.
